Лунный свет из маленьких трещин в потолке пещеры просачивается на кровать, давая достаточно света, чтобы я мог различить их фигуры. Спят спина к спине, словно на страже. И когда перевожу взгляд вверх, на лицо Новенькой, обнаруживаю, что она смотрит на меня.

Не отвожу взгляд. Она тоже. Мы смотрим друг на друга, обмениваясь взглядами, острыми как кинжалы, пока она медленно не поднимает руку.

И показывает средний палец.

Если бы во мне вообще остались хоть какие-то чувства, то это могло бы меня позабавить.

Но вместо этого просто возвращаю внимание к книге, делая вид, что читаю одну и ту же страницу снова и снова, пока наконец не проваливаюсь в сон впервые за много дней.

Что-то не так.

Солнце едва встало, свет сочится сквозь узкое окно над новой койкой. Сажусь в постели и обвожу взглядом безмолвное, замершее подземелье.

Не знаю, отчего колотится сердце и потеют ладони. Не могу понять, что именно гонит по венам адреналин. Но что-то будоражит кровь.

Мое тело всегда на шаг впереди разума — готово драться еще до того, как понимаю, с чем именно предстоит сразиться.

Справа от меня на своей кровати лежит Синнер — без рубашки, приподнявшись на локте, и смотрит прямо на меня.

Он молчит. Просто наблюдает, — в темных глазах напряженность, а брови сведены так, будто он хочет спросить, какого черта я паникую.

Ответ приходит несколько секунд спустя, когда массивная стальная дверь — та, что открывается лишь по случаю, если Министерство расщедрится нас покормить, — со скрежетом сдвигается, замки начинают проворачиваться.

Синнер застывает, взгляд летит к двери. Маргарет рядом со мной шевелится во сне, но не просыпается. Я ее не виню — теперь-то она спит не на каменном полу.

Наверное к лучшему, если она не увидит того, что сейчас начнется. Хотя звуки замков тихими не назовешь: с каждым лязгом просыпается всё больше мужчин.

Когда входит Директор, я сдавленно ахаю.

— Доброе утро, джентльмены, — объявляет она. Голос отражается от стен и вибрирует в костях. — И леди, — она обводит помещение взглядом, который задерживается на моей койке.

Синнер что-то недовольно бормочет рядом и поднимается на ноги.

Тоже встаю — сидя чувствую себя слишком уязвимой.

Директор впервые заходит в подземелье с тех пор, как меня сюда приволокли. За ней следуют пятеро вооруженных людей в масках, — каждый сжимает дубинку, словно ждет, что мы нападем.

Как будто у кого-то из нас есть на это силы.

Но стражники с оружием — не та причина, отчего волосы на затылке встают дыбом. Нет, куда страшнее то, как Директор смотрит прямо на меня.

Делаю два шага вперед, босые ступни ноют. Только теперь замечаю, что Синнер делает то же самое — лицо бесстрастное, руки скрещены на груди. Ему явно не терпится, чтобы они перешли к делу и убрались обратно.

Взаимное чувство.

— Афина, — начинает Директор, — похоже, ты здесь неплохо устроилась. Надеюсь, новые соседи встретили тебя тепло и радушно?

Кое-кто из мужчин позади фыркает.

Натягиваю улыбку, которая, скорее всего, больше похожа на гримасу.

— Еще бы, — выплевываю. — Прямо как дома.

Сзади кто-то давится смехом. Не оборачиваюсь посмотреть кто.

— Пришла немного поболтать с тобой, — продолжает Директор и фальшивая улыбка исчезает. — Проверить, не передумала ли ты насчет того, что мы обсуждали.

Передумала? Она что, правда считает, что у меня за ночь выросли магические способности? Потому что почти уверена, — нет.

Всё обрывается внутри.

— Я бы и рада передумать, да не могу, — паника медленно заполняет грудь. — Как уже говорила, у меня нет никаких способностей. Я Вам не помогу.

Окруженная охраной, Директор останавливается в нескольких футах от меня и склоняет голову набок.

— Какое разочарование, — тянет она. — А я-то думала, мы с тобой могли бы сработаться. Даже подружиться.

Теперь моя очередь давиться смехом. Вот только я вымотана и изрядно зла, так что не особенно получается.

— Не заставляй снова делать тебе больно, — говорит Директор, явно раздраженная реакцией. — Ты ведь не хочешь изуродовать себя еще сильнее? Покалечить эту хорошенькую кожу? Если не будешь осторожна, то испортишь все шансы найти подходящего партнера для ритуала.

Запрокидываю голову и смеюсь. По-настоящему. Звучу как ненормальная, и, судя по тому, как несколько мужчин вокруг вздрагивают, выгляжу, наверное, так же. Плевать.

— Ты правда думаешь, что меня волнует ритуал Притязания? Правда считаешь, что меня заботит, как выглядит кожа после того, как меня похитили и швырнули в подземелье? Можешь делать со мной что угодно. Я не мистик.

В помещении повисает тишина. Никто не шевелится. Не смеется. Даже Директор застывает, переваривая мои слова.

Наконец она расправляет плечи.

— Что ж, прекрасно, — приказывает она. — Похоже, придется действовать жестко.