Но Синнер только сильнее впивается пальцами в заднюю поверхность моих бедер — уверена, там уже появились синяки.

Он решительным шагом пересекает открытое пространство и останавливается прямо у забаррикадированной двери. Всю дорогу извиваюсь и брыкаюсь, но бесполезно — он чудовищно огромен и нечеловечески силен. Хватка ослабевает, только когда мы добираемся до самого угла темной пещеры — туда, куда не проникает даже лунный свет. Никто не спит так близко ко входу, так что Синнеру ничего не мешает притащить меня сюда и… что? Убить?

Вряд ли. Не тогда, когда я его единственный шанс выбраться из этого места.

Он грубо ставит меня на ноги, потом зажимает в угол, пригвождая к стене руками по обе стороны.

— Ты и действительно так боишься, что твоя сестра узнает правду? — давлю я.

Склонив голову набок, он нависает ближе.

— И что же это за правда, позволь спросить?

В такой темноте не различаю черт его лица, но чувствую исходящий от мужского тела жар.

Ненавижу это. Ненавижу его.

— Ты заключил с Директором сделку, чтобы защитить ее.

Ожидала, что он станет отрицать. Вместо этого пронзает меня тяжелым взглядом своих темных глаз, — грудь вздымается и опускается от глубокого дыхания, он упирается руками в стену по бокам от меня, мышцы перекатываются под кожей.

— Если ты хоть раз ляпнешь такое снова — особенно при Маргарет — я тебя убью.

Ого. Опять угрозы — какая неожиданность. Большой мальчик разозлился.

Резко выдохнув он немного выпрямляется, словно собираясь отойти. Мне бы, конечно, отпустить его. Но гордость не позволяет так себя подавлять. Особенно когда я — недостающая часть плана, который он наверняка вынашивал на протяжении нескольких месяцев.

Вскидываю подбородок, губы изгибаются в усмешке.

— Нет, не убьешь.

Он наклоняет голову так, что мы соприкасаемся носами.

— Ты права, Новенькая. Я тебя не убью, — он почти невесомо проводит пальцем по моей щеке, дыхание перехватывает, — тело предательски отзывается так, как я ему не позволяла. — Но я могу сделать твою жизнь настолько невыносимой, что ты сама захочешь сдохнуть. Я контролирую всех и всё в этой дыре. Думаешь, эти мужчины оставили тебя в покое, потому что благородные?

По позвоночнику пробегает дрожь, выдавая созданный мной образ дерзкой неприступности.

— Нет. Это потому, что они боятся меня. И правильно делают.

Его рука скользит вниз, к моей шее, — прикосновение словно бьет током. Он сжимает мое горло и в его глазах вспыхивают искры.

— Ты меня не пугаешь, — выдавливаю с остатками воздуха в легких. — Я имела дело с типами куда хуже.

Смешок щекочет щеку, но хватка не слабеет.

— А стоило бы, Новенькая. Потому что, когда придет кровавая луна, когда ты добровольно со мной совокупишься и завершишь Притязание, то увидишь, какое я на самом деле чудовище. А я наконец увижу, что за силу ты прячешь под этим невинным образом.

— Я никогда не стану добровольно спариваться с тобой.

Его пальцы сжимаются сильнее, инстинктивно я вцепляюсь обеими руками в мощное предплечье, пытаясь сопротивляться.

Он улыбается.

— Это мы еще посмотрим.

Даже в темноте отчетливо видна чистая ненависть в его глубоких карих глазах. Она исходит волнами — будто всё его существо до последней клетки оскорблено самим моим существованием.

Взаимно, приятель.

Он отпускает меня, напоследок толкнув к стене, и быстрым шагом возвращается к своей койке.

Сердце колотится как бешеное, пока Синнер исчезает во мраке. Он, конечно, может угрожать, но это я по-настоящему контролирую ситуацию.

Он не может заставить меня совокупиться с ним. Притязание работает, только если согласны оба. Спасибо господу за эту крохотную оговорку.

Если он и правда делает это ради спасения сестры, то его намерения благородны. Но Мэгс способна позаботиться о себе и здесь. Она бы не поддержала этот план, знай, что затевает ее брат. А последствия были бы катастрофическими. Разве нет?

Потираю кожу на горле там, где была его рука. Синнер только что возглавил мой список врагов.

— Ты в порядке?

Резко оборачиваюсь на тихий голос, прижимая ладонь к бешено заходящемуся сердцу.

Леон — кажется так его зовут — стоит в нескольких футах.

— Боже, — выдыхаю. — Я не заметила тебя.

— Не хотел пугать. Просто проверяю, всё ли с тобой хорошо. Как ни крути, никак не пойму: ты самая везучая здесь или наоборот.

Что-то из этого определенно верно.

— С чего ты так решил?

Пожав плечами, он подходит ближе. Последние дни я наблюдала за ним — как и за остальными мужчинами, запертыми здесь вместе со мной. Леон тихий. Наблюдательный. Он не лезет в случайные потасовки с другими парнями, но его всегда можно найти где-то рядом.

Никогда не вмешивается.

Не знаю, можно ли ему доверять, но в этом месте безопаснее не доверять никому, чем рисковать.