По ее словам, в последний раз, когда тройки спаривались во время Притязания, возникшая сила была неизмеримо больше той, что любой мистик мог призвать сам по себе. Министерство могло использовать эту силу против целой армии. Это не обязательно должны быть именно мужчина и женщина, но женщин-мистиков всё равно катастрофически не хватает.

Маргарет не знает всех деталей, но она, кажется, абсолютно уверена, что это правда.

Я не в том положении, чтобы ставить ее слова под сомнение.

— Не позволю им прикоснуться ко мне. Ни одному из них, — говорю я. Большинство мужчин уже уснули, понижаю голос до шепота, чтобы мои слова не разносились эхом по влажным стенам.

Маргарет делает то же самое.

— Ну, есть один способ избежать этого. Оба человека должны добровольно провести церемонию. Ее нельзя совершить насильно.

Даю ее словам уложиться в голове.

— Если так, то как они вообще заставляют кого-то соглашаться? Спариваться со случайным мистиком ради какого-то странного ритуала? По-моему, звучит чертовски мерзко.

Она пожимает одним плечом.

— У людей свои причины. Может, они больше не в силах жить под землей. Вскоре после моего появления здесь двое, ненавидевшие друг друга, заключили союз, чтобы уйти. И теперь они свободны!

Меня передергивает.

— Фу. Отвратительно. Я бы ни за что не стала спать с одним из них, чтобы выбраться отсюда.

Она обхватывает ноги руками и кладет подбородок на колени.

— Не все такие плохие.

— Серьезно? Пока я здесь, ни один не излучал доброжелательности. Если чему и научилась в жизни, так это то, что мужчины всегда будут причинять женщинам боль, и их поведение, когда меня втолкнули в пещеру, только подтвердило это.

Ее губы изгибаются.

— Ты очень цинична. Так грустно.

Рассеянно ковыряю свои грязные штаны.

— Ну, того третьего уровня зовут Синнер. Как думаешь, откуда у него такое имя? Вряд ли мужчина заслужил его, будучи милым и любящим со своими друзьями.

Маргарет лишь пожимает плечами.

— Не хотела бы, чтобы кто-то судил обо мне, не узнав как следует. Нравится оказывать другим ту же любезность.

Это просто чудо, что Маргарет так долго продержалась здесь. Слишком добрая. Слишком… доверчивая.

Эти мужчины полностью ее игнорировали, тогда как я, едва появившись, привлекла внимание всех до единого. Быть невидимкой было бы куда предпочтительнее, чем терпеть словесные оскорбления Блондинчика.

Он и его приятели спят в дальнем конце темницы, в нескольких футах от того места, где Синнер сидит на кровати, используя лунный свет, просачивающийся из отверстия в стене, чтобы читать старую, потрепанную книгу.

Выражение его лица мягче, чем кажется возможным для столь сурового человека. Он выглядит почти умиротворенным.

Это тревожит.

Если мужчина так силен, как утверждает Маргарет, то у него не должно быть проблем с побегом. Он запросто мог бы убить Директора и перебить солдат, охраняющих объект. Тогда все мы могли бы быть свободны.

Что держит его здесь? Кто контролирует пленников?

Неужели Директор и вправду промыла всем мозги, заставив поверить, что они недостаточно сильны, чтобы сбежать?

В любом случае, не собираюсь сидеть на месте весь месяц и ждать смерти или того, что похуже. Всю жизнь заботилась о себе сама.

И скорее умру, чем позволю мужчине надругаться надо мной во имя государственной власти.

Проходит еще три дня. Поначалу я каждую секунду бодрствования жду, что Директор или кто-то из ее прихвостней ворвется в эту проклятую комнату и… ну, не знаю. Что-нибудь сделает. Не могу поверить, как они могут притворяться, будто всех нас просто… не существует. Нас кормят, но этого едва хватает. И мы с Маргарет делим еду на двоих, потому что мужчины съедают раз в десять больше.

Повезло, что они вообще оставляют хоть что-то. Если бы не Маргарет, я бы уже умерла с голоду. Кажется, все здесь испытывают к ней какой-то базовый уровень уважения, которого не нашлось для меня. Не уверена почему, но чем больше узнаю́ Маргарет, тем сильнее убеждаюсь, — в ее безумии есть что-то особенное.

Девушка начинает мне нравиться.

Кроме болтовни с новой компаньонкой, делать нечего — только сидеть и смертельно скучать. Я здесь уже несколько дней. Остальные провели в заточении месяцы, а может и годы. Как, черт возьми, они еще не сошли с ума? Единственное, чем мужчины развлекаются здесь, — участвуют в изредка вспыхивающих драках, которые обычно заканчиваются жалкой потасовкой, и их приходится разнимать, когда кто-то из парней становится слишком агрессивным.

Жду, что кто-нибудь использует способности, но они никогда этого не делают. Ни один из парней не пытается выбраться или хотя бы применить магию в драке.

Маргарет права. Министерства не видно. И всё же у них вся власть.

— Я твоя подруга, и ты мой самый любимый человек здесь, так что не хочу задеть чувства, когда говорю это, но ты воняешь. Нужно принять душ и переодеться в чистую одежду, хорошо?

Качаю головой, не дав ей договорить.