Я сворачиваюсь калачиком и закрываю глаза. Сон неизбежен. Остается лишь надеяться, что мужчины действительно настолько боятся Синнера и его правил, как это показывают.

Если дойдет до дела, то с одним-двумя, может, и справлюсь. Но не больше.

Так что молюсь про себя, чтобы они забыли о моем существовании.

И тело окончательно сдается под тяжестью изнеможения.

— Она иногда такая стерва! — подхватываю очередное полено из общей кучи прямо у дома. — Я не виновата. Ты же видел, как она себя вела!

Оборачиваюсь, Кайлар улыбается и качает головой. Его руки тоже нагружены дровами.

— Ты слишком предсказуема, Фина. Она знает, на какие кнопки нажимать, и ты каждый раз это позволяешь.

Внутри, несмотря на ледяной холод, вспыхивает раздражение.

— Ничего подобного.

— Да? А чем тогда объяснишь свое скверное настроение?

— У меня не скверное настроение! — подбираю еще одно полено и, шагая, направляюсь к дому. — Достало, что ей сходит с рук такое отношение.

За спиной раздается хруст его шагов по мерзлой земле.

— Ей это сходит с рук, потому что она лучше умеет сохранять спокойствие. И потому что Мать с Отцом устали разбираться с вами обеими.

— Очень мило, спасибо.

Всю нашу жизнь Кайлар изо всех сил старался быть буфером между мной и старшей сестрой, но он не понимал. У Кэтрин не было проблем с ним. С Кайларом она была даже мила. Почему не могла относиться ко мне хотя бы с долей того же уважения?

Кайлар преградил мне дорогу, прежде чем успела дойти до входной двери.

— Просто… — он выдохнул. — Постарайся ее игнорировать. Думаю, вам обеим это пойдет на пользу.

Закатываю глаза от его оптимизма и врываюсь в дом. Закрыв за нами дверь, скидываю сапоги и отношу охапку дров Отцу, который разжигает камин.

— Спасибо, милая, — бормочет он. — Мать ждет в столовой. Поторапливайтесь!

Отряхиваю руки о штаны и иду на запах жареной курицы.

— А вот и ты! — радостно кричит Жасмин из-за стола. — Садись со мной, Фина! Я тебе место заняла!

Не могу сдержать улыбки при виде младшей сестры. Она буквально светится, сияя улыбкой до ушей. Жасмин сидит напротив Кэтрин, чей мрачный взгляд ощутим почти физически, пока я усаживаюсь на место. Как, черт возьми, Жасмин выросла такой доброй и чудесной, когда Кэтрин не более чем гнилая репа?

— Вы двое руки помыли? — спрашивает Мать, пока Кайлар садится рядом с Кэтрин.

Мы переглядываемся и хором врем:

— Ага!

Отец присоединился к нам, когда Мать начала раздавать еду, и мы быстро погрузились в привычный уютный ритм. Изо дня в день мы ужинаем всей семьей. Кажется, мне это никогда не надоест.

Подцепляю вилкой солидный кусок курицы и, прожевав, прочищаю горло.

— Отец, есть новости о войне с мистиками?

Воздух вокруг застыл, Отец снова бросил на меня тот самый взгляд говоривший: «Замолчи». Он знает больше, чем показывает. Так было всегда. Видела это в его глазах — в той тяжести, что поселилась в его взгляде.

— Ты же знаешь, что за ужином такие вопросы не задают, Афина.

— Но я…

Кэтрин пинает меня под столом.

Я тут же отпрянула и уставилась на нее.

— Какого черта…

— За столом не ругаться! — прикрикнула Мать.

— Просто хочу спросить Отца о войне! Мы сидим и делаем вид, что всё прекрасно, но все мы знаем, что это не так! — смотрю на брата, моего верного союзника, и говорю: — Ты же со мной согласен?

Лицо Кайлара сделалось безучастным, он отводит взгляд.

— В конце концов они нас найдут! — настаиваю я.

Вся семья замолчала. Даже Отец ждет ответа, но Кайлар смотрит только на меня. Его темные кудри в беспорядке, мягкие карие глаза — как всегда добрые. Только теперь в них читается новое, пугающее чувство. Что-то очень похожее на жалость.

— Я бы, пожалуй, предпочел не говорить о войне за ужином.

— Да! — подает голос Жасмин рядом со мной. — Согласна с Кайларом!

Сидевшая напротив Кэтрин переводит взгляд с Отца на меня, будто пытаясь угадать, кто сорвется первым. И когда ее глаза останавливаются на мне, они полны гнева.

— Тебе обязательно начинать это каждый раз? — спрашивает она.

— Что начинать?!

— У нас здесь хорошая жизнь. Мирная. Не понимаю, почему ты не можешь быть благодарна за то, что Мать и Отец построили для нас, и…

— Кто, черт возьми, сказал, что я неблагодарна?! Просто хотела поговорить! Боже мой! Ты ведешь себя так, будто весь мир сгорит, стоит хоть слово сказать о Министерстве!

— ХВАТИТ, — Отец так сильно стучит кулаком по столу, что дребезжит посуда.

Я тут же захлопываю рот.

Но мой гнев не унять.

Я всегда была вспыльчивой, но сейчас? То, как вся семья ополчилась на меня, стало последней каплей. Этого хватило, чтобы я окончательно потеряла контроль.