Мне никогда не приходилось бороться за женщину раньше. Мое имя, мои деньги, репутация моей семьи делали всю тяжелую работу до того, как я входил в комнату. Женщины приходили ко мне, умоляя о шансе со мной. Венди заставляет меня стоять на коленях, практически умоляя о ней.

Я приехал сюда и отбросил все. Она видела меня настоящего. Что, если Адам прав? Что, если...

Я заставляю себя сосредоточиться на электронной таблице и вношу изменения, которые нужны Гидеону. Уведомление о встрече появляется в моем календаре, и я смотрю на тех, кто приглашен. Прошли недели с тех пор, как я работал, и я потерял сноровку.

Но я могу взять себя в руки и быть Дайсоном Бэнксом, генеральным директором «Бэнкс Финанс», в течение пятнадцати минут. Затем, завтра, я проснусь и снова буду Картером — человеком без титула и обязанностей. Человеком, которого, по мнению Адама, недостаточно. Человеком, которого Венди выбрала пока что. Я никогда не был чьим-то утешительным призом раньше.

Венди сказала, что мы будем друг для друга летней любовью. Вес этого может действительно уничтожить меня.

Глава

22

Три дня назад я слышала каждое слово, которое Адам сказал Картеру. Бабуля открыла окна во время обеда, и шум волн не был достаточно громким, чтобы заглушить это. К счастью, в тот момент я была одна в холле, иначе мне было бы стыдно.

«Она и с тобой заскучает».

«Ты не больше чем отвлечение».

«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».

И то, от чего у меня перевернулся желудок...

«Она ведет себя как твоя летняя шлюха».

Я стояла за стойкой регистрации, сжав руки в кулаки, слушая, что они говорили, когда думали, что их никто не слышит. Мой бывший — и так будет до конца моей жизни — свел меня к шлюхе, в то время как Картер угрожал уложить его на землю.

Мне хотелось взбеситься, но я поняла, что лучше сначала остыть. Мне потребовалось семьдесят два часа.

Во вторник он ел один, пропустил завтрак с Пчелками и большую часть дня просидел в своей комнате. В среду мы перебросились парой слов у стойки, пока я сортировала почту. Он спросил о соревнованиях по серфингу и о том, буду ли я участвовать. Я не ответила ему.

Сегодня утром Адам спускается по лестнице, одетый с намерением. Он уложил волосы так, как мне нравится, с достаточным количеством средства, чтобы они выглядели естественно растрепанными. На нем темно-синяя рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей. Его одеколон доносится до меня — тот же запах, который все еще хранит столько воспоминаний. Щетина аккуратно подстрижена, и он улыбается мне, проходя мимо. Завтра его последний день здесь, и у нас нет мест, чтобы продлить его пребывание. Это последнее представление.

Я занимаю себя работой. Адам понимает намек и уходит.

Час спустя, когда он возвращается, он несет букет длинностебельных красных роз, завернутых в бумагу с лентой, завязанной посередине. Это стандартный букет, который можно купить для кого угодно. Мысль милая, но намерение за ней — нет.

— Это тебе, — говорит Адам, протягивая их мне.

— Спасибо, — говорю я, принимая их с улыбкой.

Мои родители воспитали меня быть благодарной даже в неловких ситуациях. Я ставлю их на стойку, не ставя в воду.

— Можем мы поговорить? — говорит он.

— Разве мы не делаем это сейчас? — спрашиваю я.

— Нет, Вен. По-настоящему поговорить.

Я смотрю в его карие глаза, и он ухмыляется.

— Блядь, ты выглядишь невероятно, — говорит он.

Год назад этот комплимент заставил бы меня растаять. Я бы улыбнулась и позволила ему направлять разговор, куда он хочет.

— О чем ты хочешь поговорить?

Он наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами. Жар его тела в сочетании с запахом его кожи переносит меня в прошлое. Хорошие воспоминания были моими любимыми, но их было недостаточно.

— Я знаю, что ты спишь с Картером, — говорит он.

Я не отвечаю и ничего не подтверждаю, позволяя тишине повиснуть между нами. Адам никогда не чувс ...

Я не отвечаю и ничего не подтверждаю, позволяя тишине повиснуть между нами. Адам никогда не чувствовал себя комфортно в тишине и обычно заполняет ее своим голосом. Это один из приемов, которые он использует, когда управляет — он говорит, пока все не согласятся.

— Я слышал вас, — продолжает он. Его голос становится тише, и его глаза смотрят на мои губы. — Сквозь стену. Я слышал все. Каждый вздох.

Жар разливается по мне. Это не тот разговор, который я хотела с ним вести.

— Я лежал в той кровати и слушал тебя.

Он приближается, так же, как подходил ко мне, когда хотел чего-то и знал, что я дам ему это. Его большой палец скользит по моей скуле, его глаза блестят. Я не могу сказать, реально это или нет, и это самая пугающая часть.

— Я слышал твой голос, Вен. Звуки, которые я слышал пять лет. И знать, что руки другого мужчины были на тебе, что он был внутри тебя... — Он сглатывает. — Это разрушает меня. Я не могу спать. Я не могу есть.