Картер прав, и я ненавижу, что он прав, потому что «разобраться» — это не то, что говорят в интрижке. В интрижке говорят: «Все круто, как будет». Картер только что сказал мне выбирать, и то, что я не могу дать ему четкий ответ, — это проблема.

К семи Роуз уже на кухне, гриль горячий. Сегодня она делает блины с черникой, и тесто пахнет сладкой ванилью. Я наливаю свежий кофе в кружку и затем сверяю вчерашние квитанции с благотворительного мероприятия. Мы заработали шесть тысяч долларов, что невероятно, но этого хватит только на еще один месяц. С бронированием Картера мы продержимся до сентября. Это оставляет двери открытыми до октября. Это подушка безопасности, за которую я благодарна, даже если этого недостаточно, чтобы пережить межсезонье. Ровно в 7:30 заходит Берди, а за ней — Битси Хейвенбрук с контейнером, от которого пахнет банановым хлебом. Битси — бабуля Люка. А Люк — лучший друг Мии, и я, честно говоря, понятия не имею, что, черт возьми, происходит между ними.

— Привет, Битси! Давно не виделись, — говорю я, наливая еще кофе.

— Дорогая, я была здесь, просто ты была занята последние несколько недель.

— Доброе утро, дорогая, — говорит Берди, занимая свое привычное место. — Замечательная вечеринка прошлой ночью. Кто был тот красивый мужчина, который появился во время фейерверка?

— Адам, — говорю я.

— Слышала, он остановился в номере «Коралловый», — добавляет Люсиль.

— Он твой бывший? — спрашивает Берди, как раз когда Адам входит в столовую.

Он одет в брюки и рубашку на пуговицах, будто у него через пять минут деловая встреча. Его одеколон переносит меня в то время, когда мы только начали встречаться. Я ненавижу, что это вызывает хорошие воспоминания.

— Доброе утро, — говорит он.

Его улыбка сначала обращена к Пчелкам, а затем его глаза находят меня. Я медленно выдыхаю, потому что Адам выглядит как тот мужчина, в которого я влюбилась много лет назад.

— Садитесь, садитесь. — Берди выдвигает стул рядом с собой. — Роуз приготовила блины с черникой. Они невероятны.

Я клянусь, они так делают с каждым потенциальным женихом, который входит в это здание. Адам садится и хвалит еду, прежде чем откусить.

Бабуля заходит с черного хода.

— Адам, дорогой, ты хорошо спал? Допрос начинается. Он начинается всегда.

— Лучше, чем за последние месяцы, Миссис Уинслоу. Номер «Коралловый» прекрасен. То зеркало из коряги

— потрясающее. Мастерство, чтобы создать что-то такого размера... Это впечатляет.

— Мой покойный муж сделал его, — сияет бабуля. — Вытащил дерево с пляжа. Многие украшения переделаны из того, что выбросило море. Старые добрые времена.

Я ставлю кружку на стол громче, чем хотела. Бабуля смотрит на меня, и ее брови приподнимаются.

Картер входит через входную дверь после пробежки, потный и тяжело дышащий. Его взгляд скользит от Адама за столом с бабулей ко мне за стойкой. Он поднимается наверх.

Адам смотрит на него, затем возвращается к разговору, смеясь.

— Я пойду проверю номера наверху и пополню полотенца, — объявляю я никому. Я не могу сидеть здесь и слушать это еще одну чертову минуту.

Вместо того чтобы идти наверх, я выхожу на улицу. Я убегаю на задний двор и останавливаюсь в саду за бунгало. Я пытаюсь не паниковать, расхаживая взад-вперед.

«Я не делюсь, Венди. Это касается даже этого».

Он говорил о том, что Адам в моей голове, занимает место в моих мыслях и сердце. Я делаю глубокий вдох, чтобы пульс перестал бешено биться. Это слишком много всего сразу.

Картер проводит большую часть дня наверху. В конце концов он спускается в бейсболке и направляется на пляж. Он проходит в трех футах от меня и ничего не говорит. Он не холоден, просто безразличен. Адам, кажется, тоже это замечает.

— Проблемы в раю? — спрашивает Адам с крыльца, пока я поливаю подвесные корзины.

— Прости?

Адам прислоняется к перилам, скрестив руки.

— Я видел, как он на тебя смотрел, Вен. Я ни с кем не был после нас. Я ждал...

— Не надо.

Он выдыхает.

— Я всегда знал, что ты та единственная для меня, Венди. Жизнь без тебя не та, и мне так чертовски жаль, что я причинил тебе боль.

Он тянется ко мне, и я отстраняюсь.

— Ты не можешь просто появиться, извиниться и ожидать, что все вернется на круги своя, Адам.

— Кто ты?

— Женщина, которой я была до того, как мы встретились. — Это жестко, но это правда. Когда я была с ним, часть меня стерлась.

Бабуля зовет меня по имени, и я ухожу от него.

Остаток субботы перетекает в воскресенье, и Адам вписывается в «Сисайд», будто он здесь свой. Он завтракает с Пчелками и гуляет с бабулей по пляжу. Он даже пытается быть дружелюбным с Джози и Миа, которые отмахиваются от него, будто он неудобство.

Бабуля находит меня в столовой, складывающей салфетки. Она выдвигает стул рядом со мной и садится. Я провожу большим пальцем по сгибу.

— Венди, Адам сожалеет, что отпустил тебя. Он сказал, что это была самая большая ошибка в его жизни, и он здесь, чтобы все исправить.