— Это все? — Меня не впечатляют ни он, ни его жалкое предупреждение. Он саркастически смеется.

— Думаешь, ты особенный? Нет. Ты такой же, как и парень, который был до меня, и тот, кто был до него.

— Разница в том, что я не ломаю свои игрушки, — говорю я. — Я храню их. Его глаза сужаются.

16 «pissed in his cereal» — это грубое идиоматическое выражение. Прямой перевод («нассал ему в хлопья») передает буквальный смысл, но в речи обычно используют идиоматические аналоги, чтобы сохранить экспрессию, не будучи дословно вульгарными.

— Я пытаюсь понять, кто трахает мою девушку и почему она так очарована тобой.

— Бывшую девушку, — поправляю я. — Венди моя, Адам. Ты проиграл, когда позволил ей уйти. Он проглатывает правду, хотя я знаю, что это больно.

— Пошел ты, — шепчет он. — Ты понятия не имеешь, что случилось между нами.

— Иди на хер, — отвечаю я ему. — Я знаю достаточно. Я знаю, что ты не мог довести ее до оргазма. Он выпрямляется, и его кулак сжимается.

— Ударь меня. Но удостоверься, что вырубишь меня, потому что если нет — тебе не поздоровится, — говорю я.

— Ты используешь ее, — цедит он. — Она ведет себя как твоя летняя шлюха. Его слова заставляют меня увидеть красный цвет. Все остальное я пропустил мимо ушей, потому что это говорил отчаявшийся мужчина. Но оскорбление в адрес Венди затуманивает мое зрение и уничтожает контроль. Я делаю шаг вперед, сглатываю и наклоняюсь к нему.

— Никогда, твою мать, больше не говори о ней, — предупреждаю я, мой голос переходит в низкое рычание.

— Или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще осмелился сюда прийти.

— Это, блядь, угроза? — Он сверлит меня взглядом.

— Пока только обещание, мудак. Ты не знаешь, с кем связался. — Я отступаю от него, выдыхая, чтобы не оказаться сегодня в тюрьме. Мне не нужно такое внимание сейчас. Я должен быть незаметным.

— Посмотри на себя, ведешь себя так, будто она — та самая. — Его взгляд скользит по мне, и он так быстро судит. — Что ты действительно можешь ей предложить?

— Все, — уверенно говорю я. Если бы он только знал.

В моем трастовом фонде больше денег, чем ВВП некоторых стран целиком. Я могу купить корпорацию, которая угрожает дому ее бабули, и распустить ее до того, как придет следующее письмо. Щелчком пальцев я могу финансировать ремонт каждой комнаты в этом здании, даже не глядя на баланс. Одним звонком я могу обеспечить, чтобы Адам потерял свою карьеру в «W». Я могу дать Венди все, что она когда-либо хотела, включая то, что она хочет больше всего... любовь. Общение. Защиту. Того, кто слушает и заботится и готов пройти на хуй до края земли, если потребуется.

— Конечно. Я уверен, твоя работа в консалтинге хорошо тебе платит. Наслаждайся ею, пока можешь. Но просто знай, в августе Венди вернется в Калифорнию со мной. Я приехал, чтобы предложить ей будущее, о котором она всегда мечтала. Ты не более чем отвлечение, и я благодарен, что ты занимаешь ее. Однако то, что было между нами, было реальным. Мы расстались три месяца назад, и ты думаешь, она просто волшебным образом забыла годы, которые мы провели вместе? Пожалуйста, ты умнее этого. — Он бросает на меня жалкий взгляд.

— Очнись, Картер. Ты не более чем утешительный приз. Тот, кто поможет ей забыть меня. Вот и все. Он заходит внутрь, и дверь с сеткой с грохотом захлопывается за ним.

«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».

Я сжимаю перила и смотрю на воду, пытаясь успокоиться. Последнее, что мне нужно, — это подняться наверх и разбить ему его гребаное лицо. Хотя я обдумываю это.

Венди выходит на открытую террасу и облокачивается на перила рядом со мной.

— Что только что произошло? — спрашивает она.

— Твой бывший — гребаный придурок. Неудивительно, что ты разорвала с ним. Ее взгляд удерживает мой, и я вижу в нем грусть.

— Ты слышала этот разговор? — спрашиваю я.

— Да, — признается она, и я слышу изменение в ее тоне. — Я... он... ты…

— Эй. Мне не нужно объяснений. — Я убираю выбившиеся пряди волос за ее ухо. — Он просто поливает грязью

— вот и все.

— Я не могу дождаться, когда он уедет, — говорит она, глядя на океан. Его слова задели и ее.

То, что он назвал меня утешительным призом, ранит, и она не отрицала этого. Напряжение между нами усиливается. Как раз когда Венди открывает рот, чтобы заговорить, из лифта выходит Джози.

— Поговорим позже, хорошо? Не беспокойся об этом. — Я извиняюсь и поднимаюсь наверх, мне нужно поработать.

Я открываю презентацию, которую прислал Гидеон, и смотрю на прогнозы на третий квартал, не понимая ни одной цифры.

Она никогда по-настоящему не полюбит тебя.

Мне никогда не приходилось бороться за женщину раньше. Мое имя, мои деньги, репутация моей семьи ...