– Пожалуй. Терраса сзади. Пожалуйста, не задерживайтесь. Вандайвиры не любят ждать.

– Конечно, – улыбнулась Дейзи, вошла и закрыла дверь, даже не повернув щеколду. Выждала пару мгновений и, услышав, как шаги Адили достигли низа лестницы, медленно приоткрыла дверь. Затем крадучись вернулась в коридор, подальше от лестницы, остро прислушиваясь к каждому шороху своих туфель по кафелю.

Добравшись до тяжёлой деревянной двери, она осторожно толкнула её, боясь, что та заскрипит и выдаст её. Но дверь не издала ни звука – и то, что открылось за ней, сразу показалось многообещающим.

Комната оказалась куда интереснее всего, что было в этом доме-музее. Остальные помещения были обставлены тщательно подобранными вещами – так, чтобы внушать чувство красоты и роскоши. А эта комната была словно грязный маленький секрет особняка, то место, которое хотелось прятать за запертой дверью. Дейзи поняла это в ту же секунду: стоило заглянуть внутрь, как стало ясно – здесь царил полный бардак, бумаги, бельё и мусор были разбросаны по всем поверхностям.

Вот тут я, пожалуй, и продвинусь, подумала она, забыв о тишине, и прошла вглубь, лавируя между кучами брошенной одежды. Подойдя к столу, заваленному небольшой горой бумаг, она наступила на половицу – и та скрипнула.

Она поморщилась и оглянулась на дверь, прислушиваясь: не идут ли по лестнице снаружи.

Ничего не услышав, она принялась перебирать бумаги. Большая часть оказалась макулатурой: предложения сомнительных инвестиционных схем, реклама от разных инвесторов, письмо от ассоциации выпускников его престижного американского университета с просьбой о пожертвовании. Среди бумаг даже валялись несколько евро, а купюра в 500 евро была отшвырнута в сторону, как фантик. Но внимание Дейзи привлекло не это. Её заинтересовало письмо, адресованное адвокату в Америке – Джеймсу Уилларду Прескотту, эсквайру, – от младшего брата Вандайвира.

Она подняла письмо и отметила дату: за две недели до смерти Джейкоба. В нём было написано:

Мистер Прескотт,

Вы один из самых близких советников моего отца, и я знаю, что вы не поймёте этого, но прошу вас не ставить под сомнение мои доводы, поскольку я долго и тщательно всё обдумывал.

Я хотел бы как можно скорее отказаться от моей доли в «Вандайвир Холдингс», насколько это возможно. Я понимаю, что после смерти отца бизнес будет разделён между нами, но он мне не нужен. Я решил идти своим путём, и я —

– Что ты делаешь?

Дейзи подняла глаза и увидела Лесли Вандайвира. Он стоял в дверях и смотрел на неё, прищурившись от ярости.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Дейзи застыла, чувствуя, как лицо заливает жаром – алым, как закат.

В прежних расследованиях её не раз ловили с рукой в банке с печеньем, и она всякий раз умудрялась ловко выкрутиться.

– Я, э-э… – Она огляделась в поисках оправдания. Ничего. Любая отговорка, что приходила в голову, звучала нелепо. Выкрутиться тут не получится. – Я просто расследовала…

– Ты рыскала в моих вещах, вторгалась в мою частную жизнь! – рявкнул он, широким шагом пересёк комнату и выхватил письмо у неё из рук. Быстро пробежал глазами, покачал головой, потом сложил и сунул под гору бумаг.

– Что это было? – тихо спросила она, понимая, что любое неверное движение может качнуть лодку, на которой она и так балансирует. – Ты не хотел «Вандайвир Холдингс»?

Он смотрел на неё какое-то мгновение, словно решал, стоит ли вообще отвечать. Потом выдохнул.

– Да. Я никогда не хотел иметь ничего общего с империей отца. – Он кивнул на гитару. – Мой музыкальный бизнес сейчас реально набирает обороты. У меня уже есть фанаты в Таиланде.

– О, – сказала она, приподняв брови, чтобы создать видимость впечатлённости. – Но если ты откажешься от бизнеса, кому он достанется?

Он пожал плечами.

– Предполагалось, что всем будет полностью распоряжаться мой брат. А потом – надеялись, что когда у него будут дети, они и подхватят. Мне это было не нужно. Но теперь, когда его нет, если я откажусь, после смерти отца бизнес раздербанят и распродадут тому, кто больше заплатит. Может, я и идиот, который хотел лишь колесить по миру со своей гитарой, но допустить такого я не могу. Мама этого не переживёт.

– Значит, ты здесь из чувства долга.

Он сел на край неубранной кровати и запустил пальцы в волосы.

– Да. Наверное, так.

Если это правда, а письмо будто подтверждало, то, вопреки тому, что думала Наташа, у Лесли не было причин убивать брата.

– Но в ночь смерти брата ты был на «Фантаси», верно?

Он кивнул.

– И ты наверняка считаешь меня главным подозреваемым, потому что слышала, что мы поругались. Так?

Она моргнула.

– Вообще-то я об этом не слышала. Вы поссорились? Из-за чего?

Он вздохнул и покачал головой.

– Всё то же, о чём мы всегда спорили. Он хотел, чтобы я остался и стал его правой рукой в бизнесе. Считал мою музыкальную карьеру пустой тратой времени. Он никогда этого не понимал.