Новалис сидела на бордовом диване в их гостиной. Поджав под себя ноги, она держала на коленях раскрытую книгу. Не просто какую-то книгу, вдруг понял он. Одну из его книг. Сказку. Ту самую, которую он читал Сайре, когда она не могла уснуть по ночам.

— Я никогда раньше не слышала этой истории. — Голос Новалис звучал тихо, а её пальцы легко скользили по первым страницам.

— Это одна из моих любимых, — сказала Сайра, многозначительно посмотрев на Ашера. — Мой брат знает её наизусть, правда, Ашер?

— Эм… — Ашер сунул очки в карман брюк, переступив с ноги на ногу под спокойным взглядом Новалис. — Да. Знаю.

— Расскажешь её мне? — спросила она, тревожно переведя взгляд к окну, за которым небо продолжало темнеть.

— Конечно расскажет, — ответила за него Сайра, поставив на пол пакеты, которые держала в руках. Она опустилась на диван рядом с Новалис, и на её лице появилась дерзкая улыбка. — Правда ведь, Ашер? До ужина ещё полно времени.

От них было не сбежать.

— Хорошо. — Ашер раскрыл ладони, и в них появились два бокала красного вина. Один он протянул Новалис, другой — сестре, после чего подошёл к позолоченной тележке в углу комнаты, где хранились самые разные крепкие напитки. Он налил себе порцию виски и осушил её одним глотком, наслаждаясь обжигающим вкусом. — Давным-давно, ещё до того, как появилась жизнь, до того, как хоть одно существо этого мира сделало свой первый вдох, Богиня-Мать сотворила день и ночь. Но когда красота сумерек разлилась по небесам и ночной покров окутал землю, она решила, что мир слишком тёмен. Слишком одинок без света.

Он провёл большим пальцем по краю бокала и медленно зашагал по комнате, неспешно сплетая слова в рассказ.

— Чтобы это исправить, она собрала самые тёмные воды, гребни волн, течения и приливы. С помощью ледяного огня она заморозила море и создала сияющий свет, который озарял мир, когда наступала тьма. Богиня-Мать подняла полуночное солнце высоко в ночное небо, но оно оказалось слишком тяжёлым, чтобы удержаться в небесах. — Он сглотнул, заметив, с каким неподдельным восхищением Новалис смотрит на него. — Полуночное солнце упало, разбившись на тысячи осколков, ставших звёздами, а из самых крупных обломков, какие только смогла найти, Богиня-Мать выковала луну.

— Ашер… — выдохнула Новалис, и его имя прозвучало едва слышным шёпотом на её губах. — Это было чудесно.

Он потёр ладонью затылок.

— Это всего лишь сказка.

— Неужели? — Сайра впилась в него пристальным взглядом, и вес её слов повис между ними, словно вызов.

— Я выбрала вина для Фестиваля Огненного Света, — внезапно сказала Новалис, разрезая повисшее напряжение. Она закрыла книгу и поднялась; её светло-лиловое платье струилось вокруг неё, словно сатиновый водопад. — Один из ваших слуг помог мне поднять их наверх. И не волнуйтесь. Беспорядок тоже уже убрали.

Щёки Сайры вспыхнули от ужаса.

— Какой ещё беспорядок?

— Ничего, — поспешно вмешался Ашер. — Это была случайность.

— Вот как? — Бровь его сестры изогнулась, и раздражение в её глазах сменилось весельем.

Новалис кротко улыбнулась.

— Не такого рода случайность.

Сайра рассмеялась и поднялась на ноги.

— Не знаю, как вы двое, а я ужасно проголодалась. — Её взгляд остановился на Новалис. — Хочешь переодеться к ужину?

— Я не взяла с собой другого платья. — Новалис опустила голову и напряглась, когда за стенами дома завыл ветер, заставив застонать шпили на крыше.

— Это легко исправить с помощью небольшой гламурной магии. — Сайра кокетливо выставила бедро в сторону и скрестила руки на груди, а уголок её губ приподнялся в заговорщической улыбке.

— Правда, не стоит. Меня вполне устраивает моё дневное платье. — Новалис сделала шаг назад и тут же наткнулась на диван. — Я не хочу вас стеснять.

— Глупости. Ты нас совсем не стесняешь. — Вид у Сайры стал откровенно заговорщическим. — Ведь правда, Ашер?

— Совсем нет, — согласился он, сохранив невозмутимое выражение лица.

— Я правда не думаю… — голос Новалис затих, когда магия Сайры закружилась вокруг неё густым облаком мерцающего дыма.

Воздух наполнился насыщенным ароматом амбры, яблок и сандала, отчего у Ашера заслезились глаза, а когда дымка наконец рассеялась, ему стоило огромных усилий удержать челюсть на месте.