— Почему? Потому что ты пробил дыру в стене? — Новалис широко развела руки. Ни один камень её не задел. Ни одна капля вина не попала на неё. Несмотря на свою ярость, он всё равно уберёг её от собственного гнева. — Ты не причинил мне боли, Ашер. Ты не можешь причинить мне боль.

По крайней мере, магией.

Эмоционально… это было уже совсем другое дело.

— Потому что я не всегда способен себя контролировать, Новалис. Во мне слишком много ярости. — Он сорвал с головы очки и провёл рукой по волосам, начиная мерить шагами погреб. — Ты хоть представляешь, насколько это тяжело для меня? Я никогда этого не хотел. А теперь одно лишь желание быть рядом с тобой медленно сводит меня с ума.

Он ходил взад и вперёд, и его сапоги гулко стучали по неровному каменному полу.

— Каждую ночь ты мне снишься. Каждое утро я просыпаюсь, желая тебя. С того самого мгновения, как я поцеловал тебя в Зимнее солнцестояние, и каждую секунду после этого я тосковал по тебе. А когда ты смотришь на меня вот так… — его рука рассекла воздух между ними. — Будто я — всё, чего ты когда-либо будешь желать в этой жизни и в следующей, меня убивает то, что я…

Ашер резко замолчал, сжав пальцами переносицу. Он покачал головой и отвернулся.

Новалис потянулась к его руке, но он отстранился и направился к лестнице у противоположной стены. Той, что вела на первый этаж дома. К его кабинету.

— Ашер, подожди.

— Пожалуйста, выбери вино. — Он больше не посмотрел на неё. Одним движением кисти он вновь зажёг несколько свечей. — Я встречу тебя наверху к ужину.

Он тяжело поднялся по лестнице, и когда дверь за ним с глухим стуком закрылась, Новалис подошла к пролому, который он оставил в стене.

Новалис не знала, что пришлось пережить Ашеру, если это оставило в нём столько боли и ожесточения. Что бы ни случилось, заставив его ненавидеть саму мысль о том, чтобы проявить к кому-либо чувства, это должно было быть поистине ужасно. Он вёл войну с самим собой из-за своих чувств к ней, и, хотя это была всего лишь крошечная искра надежды, её было достаточно, чтобы раздуть пламя его чувств. Но сначала ей предстояло выяснить, почему он так измучен, почему не может просто позволить себе любить её. И, скорее всего, во всём Эйрамире был лишь один человек, который мог помочь ей узнать, что удерживает его сердце вдали от её.

Её новая лучшая подруга, леди Сайра Файрбейн.

Глава двадцать вторая

Ашер быстрым шагом шёл по коридору, минуя свой кабинет, направился прямиком на террасу. Он перепрыгивал через две ступеньки за раз, спускаясь в сад, пока чувство тревоги, беспокойства всё сильнее сковывало его плечи. Ему нужно было увеличить расстояние между ними. Быть запертым в погребе с Новалис было невыносимо. Находиться с ней в одном пространстве было мучительно. И, что ещё хуже, он потерял самообладание у неё на глазах.

Проведя рукой по взъерошенным волосам, он пошёл через сад, петляя по тропинке среди декоративных деревьев и цветущих розовых кустов.

Он мог причинить ей боль, и Триста Старсторм была бы права. Он оказался бы точь-в-точь как его отец.

От одной этой мысли всё внутри болезненно сжалось, а в глубине желудка свернулся тугой ком едкого раздражения. Он медленно, дрожащим выдохом выпустил воздух.

Порывы ветра пронеслись сквозь цветы и деревья, стряхивая с ветвей лепестки и листья и разметая их во все стороны. Солнце скрылось за стеной зловещих туч, надвигавшихся с горизонта, и длинные тени протянулись настолько далеко, насколько хватало глаз. Серые клубы смешивались с тлеющей чернотой, поглощая последние полосы голубого неба. Птицы умолкли, а где-то вдали прокатился низкий, угрожающий раскат грома.

— Ашер!

Услышав своё имя, Ашер резко обернулся и увидел, как к нему спешит Сайра, прижимая к груди охапки бумажных пакетов обеими руками. Ветер подхватил её волосы, распустив их вокруг неё, словно пылающее пламя огненно-рыжего и светло-золотого цвета.

— Где леди Новалис? — потребовала она, нахмурив брови.

Он мотнул головой в сторону дома.

— В погребе.

— Ты оставил её там одну? — Сайра поправила пакеты в руках и с раздражением выдохнула. — Честное слово, Ашер, а ещё называешь себя джентльменом.

— Я думал… Чёрт. — Он оттянул ворот рубашки, чувствуя, как жгучее смущение ползёт вверх по шее. — Прости, Сай.

Её хмурый взгляд стал только суровее.

— Не передо мной тебе нужно извиняться.

Она резко развернулась на каблуках и зашагала к дому, окутанная облаком негодования, пока с неба начинал моросить лёгкий дождь. Ашер метнулся вперёд и успел схватиться за дверь как раз в тот миг, когда Сайра замахнулась ногой, чтобы распахнуть её ударом. Острый каблук с силой врезался ему в голень.

Он глухо застонал, поморщившись, когда боль пронзила ногу.

— Так тебе и надо, — пробормотала она вместо извинений, проходя мимо. — Просто уму непостижимо, что ты оставил её совсем одну, да ещё и в погребе, пока ты… Ох.

Сайра резко остановилась, и Ашер едва не налетел на неё, в последний момент отшатнувшись, чтобы не сбить сестру с ног.