– И своего племянника ты больше не увидишь, – бросает он жестоко.

Боль впивается в грудь тупым ржавым ножом. Я безумно люблю малыша Теодора.

– Натан! – ахает Лиссандра. – Зачем ты так?!

– Не лезь в мои отношения с сестрой! – рявкает он на жену.

Я высвобождаю руку.

– Вот каков твой выбор. Виноват ты. Но пытаешься манипулировать мной, чтобы я тебя простила? Хочешь наказать меня? Наказать ещё раз? По-твоему, я недостаточно страдала?

– Натан, хватит, остынь, – Лиссандра прижимает к себе сына. – Ты сейчас не прав.

– Я сказал, не лезь! – кричит он, пугая Теодора.

Малыш просыпается и начинает хныкать.

– Как мать я тебя понимаю, Лилит, – тихо говорит Лиссандра.

Злость вызревает во мне чёрным ядовитым бутоном. Я смотрю на них всех. На брата, на его жену, на эту семейную идиллию, выстроенную на костях моей жизни.

– Послушай, Лилит, – мягко просит Лиссандра. – Давай ты тоже остынешь…

Я отступаю на шаг назад.

– Нет.

Смотрю прямо на Натана. Ледяным, мёртвым взглядом.

– Если бы не этот поступок, моя дочь могла бы быть жива! – кричу я.

Натан вздрагивает. Его буквально передёргивает от этих слов.

А я чувствую, как по щекам катятся слёзы. Я так долго старалась гнать эти мысли, но сейчас застарелая, гниющая боль, которая никогда не зарастёт, прорывает все дамбы.

Теодор вздрагивает от моего крика. Но тут же тянет ко мне пухлые ручки и радостно улыбается:

– Ли! Ли!

Лицо Натана каменеет.

– Не неси бред, – бросает он глухо. – Твоя дочь умерла, потому что ты всё время нервничала во время беременности. А сейчас ты только разрушаешь нашу семью. Ты должна принять то, что есть. Так уж получилось. Либо ты принимаешь это, либо никогда не увидишь меня и Тео.

Я смотрю на брата… на племянника… неужели в последний раз?

– Таков твой выбор? Хорошо. Прощай, Натан.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

– Ли! Ли! – зовёт меня Теодор, начиная плакать мне вслед.

Я оборачиваюсь. Слёзы застилают глаза, но я через силу улыбаюсь малышу.

– Прощай, Теодор.

Глава 9

Я стремительно спускаюсь по ступеням, совершенно забыв и про Ксандра, и про Заморыша. Смахиваю влагу со щёк, соль режет кожу. Мне больно… как же мне больно…

Оборачиваюсь, только когда слышу за спиной требовательное мяуканье. Ксандр подходит ко мне.

– Ты плакала.

Его большой палец стирает мокрую дорожку с моей щеки. Касание кожа к коже... Как же сейчас это обжигает… я молчу, глотая слова.

– Он что-то тебе сделал.

Понимаю, что меньше всего на свете сейчас хочу разборок. И сил противиться давящей заботе просто нет.

– Не только он, – голос дрожит, хрустит битым стеклом. – Вы все! И ты в том числе.

Боль входит в грудь медленно, скользит стилетом по рёбрам, проворачивается там. В ушах всё ещё бьются слова лекаря: Ваша дочь была слишком слаба и перестала дышать.

Просто перестала дышать…

А я должна с этим жить. Должна дышать за неё.

Я только начала приходить в себя, изо всех сил делая вид, что всё в порядке, что этой пустоты внутри не существует. И вот теперь принимаю равнодушный вид, будто ничего не чувствую. Засовываю руку в карман куртки, достаю маленький кристалл, который станет моим порт-ключом.

– Куда ты собралась? Я с тобой.

Спорить бесполезно. Я рада, что хотя бы Ксандр не стал расспрашивать и напоминать о том, что он был прав касательно Натана. Он и так всё понял.

Мы перемещаемся к префектуре в гробовом молчании. Я держу Заморыша на руках.

Внутри я сразу иду в нужный кабинет, коротко пишу рапорт и сухо докладываю дежурному. Он передаст куда нужно. Думаю, меня еще могут вызвать, чтобы расспросить подробнее. Ситуация нестандартная, но пока что я свободна.

Выхожу и вижу, что Ксандра облепили местные чиновники. Усмехаюсь, наблюдая, как дёргается его челюсть, как напрягаются плечи.

Он явно к этому не привык. Чиновники взяли его в плотное кольцо, что-то подобострастно вещают. Кажется, Ксандр даже не заметил, что я вышла из кабинета. А Заморыш сидит у стены и вылизывает лапу…

Наверное, это наш с котом шанс сбежать. Конечно, Ксандр снова меня найдёт, в этом можно не сомневаться, но прямо сейчас мне до одури хочется спрятаться от всех.

Я киваю коту – мол, пошли – и сворачиваю к лестнице. Дежурный попросил занести копию рапорта на этаж выше. Сейчас отдам и смоюсь по-тихому…

Едва я отдаю копию рапорта и закрываю за собой дверь нужного кабинета, поворачиваюсь, как налетаю на мать и двух её секретарш. Да, у префекта Эшер целых две секретарши – одной ей явно мало.

Мать замирает. Секретарши послушно тормозят следом. Обычно мы даже не здороваемся, но сейчас коридор слишком узкий, мы стоим прямо друг у друга на пути.

– Лилит, – цедит мать.