В вопросах ведения своего преступного бизнеса он оставался консерватором. Казалось бы, в его возрасте пора уже отойти от дел, но он умел подстраиваться под время.

Возможно, сейчас на улицах меньше кровавых пятен, чем во времена расцвета его режима лет двадцать назад, но это не значило, что все утихло. Ему нельзя было отказать в изобретательности, он легко менял шкуру, лишь бы оставаться на плаву.

Наверное, поэтому сейчас он казался еще страшнее, чем когда я только начинал на него работать. Вокруг стало намного тише, и именно это пугало больше всего.

На поле боя ты ловишь определенный прилив адреналина. Свист пуль и взрывы снарядов держат тебя в тонусе. Но когда все затихает? Вот тогда и начинается настоящий кошмар.

Валентайн наверняка пристроит Джоэла в какую-нибудь контору, связанную с его собственными криминальными интересами, и до конца лета парень уже вовсю будет отмывать ему бабки. А Амелией он будет крутить перед его носом, как морковкой перед ослом.

Очень красивая, очень умная и очень бесячая морковка.

Но, судя по всему, ума ей все-таки не хватало, раз она приперлась обратно и пыталась выиграть бабки у того самого человека, которому задолжал ее брат.

Либо Джоэл Хоторн просто не сказал ей, кому именно торчит.

Что-то мне подсказывало, что так оно и было.

Вместо того чтобы идти в зал, я свернул в комнату охраны. Вообще-то сегодня была не моя смена в казино. Я мог спокойно уехать домой.

Мне и надо было уехать домой.

В моей сфере деятельности выходные — редкость , как найти честных политиков.

Но вместо этого я залип перед мониторами, наблюдая, как она берет банк за банком.

Она слишком запоминалась. Есть места, где лучше не становиться завсегдатаем, и «Четыре всадника», как раз из таких.

Я смотрел, как Амелия доиграла партию — разумеется, выиграла — и сгребла фишки в кучу перед собой. Но вместо того чтобы зайти на следующий круг, она что-то сказала дилеру.

Я нажал кнопку, включающую звук, и услышал, как она просит придержать за ней место, пока она сбегает в дамскую комнату.

С собой у нее была сумка — бархатный мешочек на завязках. На моих глазах она набила его фишками до самого верха, нацепила на запястье и отошла от стола.

Валентайн провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду. Потом он сделал какой-то знак дилеру — видимо, просто перекинулся парой слов ради приличия, пока остальные игроки разминались и оплакивали свои проигрыши. Если бы кто-то еще смотрел на экраны, он бы ни черта не заметил, как босс незаметно опустил маленькую белую таблетку в бокал Амелии.

Но я-то заметил.

Она слишком много выигрывала, и ей пора было сваливать.

На выходе я на полной скорости врезался в Джеремиа, который как раз шел на пересменку.

— Ты че, бля, охренел... — начал он.

Но я испарился прежде, чем он успел закончить фразу. Я спокойно шел по казино, держась в тени.

Тише едешь — дальше будешь.

Эта старая мантра всегда крутилась у меня в голове, чем бы я ни занимался. Я перетекал из одного темного угла в другой, пока не скользнул в коридор, где находились туалеты. Расчет времени был идеальным. Стоило Амелии выйти из дамской комнаты, как я тут же затащил ее в каморку с хозинвентарем.

Прежде чем она успела издать хоть звук, я зажал ей рот ладонью и прижался всем телом к двери, чтобы никто не зашел снаружи, а она не вырвалась. Входы в туалеты были единственной слепой зоной во всем казино, но мне все равно нужно было провернуть все быстро.

— Ты слишком много выигрываешь, — сказал я жестко, но тихо.

Ее зрачки расширились. То ли от шока после моих слов, то ли глаза просто привыкали к темноте — хрен знает. Да и неважно. Руку от ее рта я не убирал. Будет хохма, если я ей поверю, она заистерит, зажмет сирену и нас обоих пустят на фарш.

Мне просто хотелось, чтобы она убралась отсюда раз и навсегда, а сам я мечтал свалить и наконец, блядь, поспать.

Амелия шумно вздохнула мне в ладонь.

— Мобильник с собой?

На секунду она оцепенела. Потом кивнула.

— Когда выйдешь отсюда, телефон держи в руке. Быстрым шагом идешь к столу и говоришь дилеру, что твой «бывший-козел» разузнал, где ты, и тебе надо срочно рвать когти. Идешь к кассе, обналичиваешь фишки и просишь парня на входе проводить тебя до машины. Изобрази дикий ужас. И ни при каких обстоятельствах не прикасайся к выпивке, которую оставила на столе.

Амелия сделала крошечный шаг назад. Убедившись, что звать на помощь она не собирается, я убрал руку.

— Почему мне кажется, что это не вежливая просьба? — прошептала она сорванным голосом.

— Я не по части просьб.

Она закусила губу.

— А если я останусь?

От этой мысли у меня внутри все обожгло кислотой и глухой тревогой.

— Не трогай бокал. Даже не делай вид, что отпиваешь, как ты обычно делаешь.

Она прищурилась.

— Зачем ты мне помогаешь?