» Молодежная проза » Студенческий роман » » Читать онлайн
Страница 56 из 62 Настройки

Короткий поцелуй и гул мотора. Артём уехал. И у меня такое чувство, что он частичку меня с собой забрал. Так пусто стало в груди. И в деревне. Нет, всё так же, те же люди, те же разговоры, а как будто пусто. Потому что его нет. Нет…

Он звонит каждый вечер, иногда и днём. Мне кажется, я слышу усталость в его голосе, хотя он и не признаётся.

Про отца он говорит коротко: «Орал два часа, потом молчал час. Второе хуже». Про универ: пересдачи, «хвосты», до первого сентября. «Я справлюсь, Рыжая». Я верю. Правда верю. Просто это «справлюсь» звучит так далеко... как будто где-то в другом мире.

— А ты как? — спрашивает он каждый раз.

— Нормально, — отвечаю я каждый раз.

Мы иногда просто молчим. Я слышу его дыхание. Ровное и такое тёплое… оно согревает меня и в такие минуты мне чуть легче становится. И не хочется трубку класть. Мы говорим ни о чём и так о многом! Обо всём! Мы столько тут не разговаривали. Находится столько тем, которые мы хотим обсудить! Даже какую-то ерунду. Лишь бы не прекращать.

По ночам я лежу и думаю про то, о чём не думала раньше. «Ты поедешь со мной?» Он спросил это так просто, будто речь о соседней улице. А я ответила «буду ждать». Это не ответ. Это единственное, что я умею. Ждать я умею. Выбирать — нет. У меня подготовка, дедушкин дом, церковь, этот вечный список «надо». А у него Москва, где всё громкое, быстрое и чужое. И где-то там девочка Адель с идеальной укладкой.

Не думай, Алиса. Просто не думай.

В среду я иду в церковь в надежде отвлечься. Надо как-то до вечера время провести. А вечером позвонит Тёма.

Во дворе церкви непривычно тихо, ни стука, ни Мишкиных воплей про доски. Ребята стоят кучкой у крыльца. Светка вцепилась в рукав Кати. Батюшка стоит на крыльце, чуть возвышаясь и сложив руки на груди. Осматривает внимательно ребят.

— Что случилось? — тихо спрашиваю, подходя ближе.

Светка шепчет:

— Иконы пропали.

Я не сразу понимаю.

Три образа нашли весной за алтарной стеной, когда сбивали старую побелку: Николай Чудотворец и два малых, каждому лет по полтораста. Они лежали в боковом помещении, в ларе, завёрнутые в холст. Ждали реставратора из района, он должен был приехать в конце месяца.

Батюшка молчит. Потом обводит нас тяжёлым взглядом и произносит сухим тоном:

— Я не хочу никого обвинять. Но давайте по-честному. Кто в этой комнате был последний?

Повисает тишина.

— Ну… — тут вдруг возникает Лёха. Мнётся, оглядывая всех. — Мажор. Кто же ещё. Вы же его сами отправили сюда ящики разбирать, — смотрит на батюшку.

Тот хмурится.

— Ты про кого это? — выходит вперёд Мишка.

— А то не понимаешь! Про Силаева же! Приехал тут из Москвы, подрался, в участке отсидел, а через три дня раз! — и срочно в субботу уезжать приспичило! Совпадение, да? Мне вот не верится.

У калитки уже стоят тётя Валя с авоськой и ещё какая-то бабка. Слушают, даже не прячась.

— Лёш, — говорю я. — Ты зачем это сейчас говоришь? Зачем Артёма обвиняешь? Это не он!

— А чо это ты так за него впрягаешься, Алис? — щурится зло Лёха. — Значит не врут в деревне, да? Не врут? — и усмехается.

Он усмехается криво, но глаза у него бегают. Не злые, а именно бегают. Так они бегали у него в десятом классе, когда он врал физруку про справку.

— Хватит, — тихо говорит батюшка. — Не надо никого обвинять. Я позвоню участковому.

— Участковому? — слишком быстро переспрашивает Лёха.

И я это замечаю, в упор смотрю на него.

Остаток дня все работают молча. Красят, таскают, скребут, но так, будто каждый боится стукнуть лишний раз. Я стою в боковом помещении и всё не складывается. Замок не тронут. Ключ на гвозде. Значит, кто-то знал, где этот гвоздь.

А потом я вспоминаю про четверг.

Это было до отъезда Тёмы. Лёха подошёл ко мне у колонки, мялся, улыбался: «Алис, дай ключ на минутку, я телефон в боковой забыл». У меня был дубликат, батюшка отдал, когда я занялась документами. Я дала. Десять минут, он сказал.

Он вернул его только вечером. Я тогда не обратила внимания, все мысли были о Тёме.

Меня обдаёт холодом, хотя во дворе жара. Дедушка Серёга говорил: когда кто-то слишком громко обвиняет, смотри не на того, кого обвиняют, а на того, кто кричит.

И вспоминаю слова Тёмы:

«Он что-то задумал. Я сам слышал».

Я тогда ответила Тёме: «Я сама решу, с кем мне общаться». Господи. Как же я ему отвечала.

Дома я не могу есть. Сижу на кровати, подтянув колени, и смотрю на телефон. Девять ровно. Вспыхивает экран.

— Привет, Рыжая.

От этого «Рыжая» что-то сжимается под рёбрами.

— Привет.

— Я сегодня деканше полчаса объяснял, почему не сдал физику в июне. Она сказала: «Силаев, вы у меня в списке на отчисление». Я сказал: «Мария Петровна, я исправляюсь». Она не поверила, но дала три попытки. Короче, я сдал, Алис! Представляешь? Сам сдал. Без отца! — в его голосе слышится усталая гордость и мне невыносимо хочется оказаться там, рядом, чтобы увидеть его лицо.

— Ты молодец, Тём.

— Это ты меня хвалишь? Скажи ещё раз.

Я улыбаюсь. Впервые за день.

А потом выдыхаю: