» Молодежная проза » Студенческий роман » » Читать онлайн
Страница 59 из 62 Настройки

Сначала осторожно. Как в первый раз, у калитки. Просто касание, проверка, не сон ли. Потом она сама тянется навстречу, обнимает меня за шею, запускает пальцы в волосы, и поцелуй становится глубже. Жарче. Голод месяца разлуки вспыхивает разом, и я забываю, где мы. Забываю про коридор, про свои «хвосты», про всё на свете. Есть только её губы, тёплые, чуть дрожащие, её дыхание, которое я ловлю ртом, и её пальцы, гладящие мой затылок.

Я прижимаю её к себе так, что чувствую каждый вдох. Веду ладонью по спине, по рыжим волосам, по плечу. Хочется впитать её всю. Выучить заново. Каждый изгиб, каждое тепло.

— Алис, — выдыхаю я в паузе, — Алис, моя Рыжая…

— Тише, — шепчет она и целует меня снова.

Мы отрываемся друг от друга всего на секунду, чтобы вдохнуть, и тут же возвращаемся. Целуем лоб, щёки, кончик носа, уголки губ, закрытые веки. Она смеётся мне в рот и я смеюсь в ответ. Мы снова стоим лоб ко лбу, не отпуская друг друга, и просто дышим.

— Расскажешь, как ты тут оказалась? — наконец, хрипло спрашиваю я.

— Я приехала сдать документы.

— Какие документы?

— На зачисление, — говорит Алиса и чуть отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо. Глаза у неё искрятся. — Я поступила, Тём.

Я не понимаю. Слышу слова, но смысл не доходит.

— Куда?

— Сюда. К тебе. — Она кладёт руку на папку. — Педиатрический факультет, корпус «Б». Я подала документы сразу, как всё закончилось с иконами. Хотела тебе сказать, но решила подождать, вдруг не пройду. Прошла. Три дня назад пришло уведомление. Сегодня привезла оригиналы в приёмную комиссию.

Тишина. Пытаюсь осмыслить услышанное.

— Ты… — шепчу я. — Ты поступила в мой универ. И три дня молчала?!

— Хотела увидеть твоё лицо.

— И как лицо?!

— Лучше, чем я представляла, — смеётся она.

Меня накрывает. Это не просто радость. Это что-то огромное, горячее, что раздувается в груди и рвёт меня на куски. Каждый кусочек радуется отдельно. Каждый кричит: «Алиса! Алиса здесь! Она будет рядом!» Не придётся считать дни, не придётся слушать её голос по телефону и вздыхать. Она будет рядом. Каждое утро. Каждый вечер.

— Ты говорил, что вернёшься за мной, — продолжает она тихо. — А я решила не ждать. Приехала сама. Ты же знаешь, я умею ждать, но не люблю.

— Алис…

— Ты в пятницу в три сдаёшь матан, в двести четырнадцатой, — улыбается она. — Я утром приехала и два часа сидела на подоконнике.

— Ты сидела на подоконнике и ждала меня два часа?

— Ну да. А что?

Я не могу ответить. Просто притягиваю её к себе и утыкаюсь лицом в рыжие волосы. Вдыхаю глубоко-глубоко, до звона в голове.

— Я люблю тебя, — шепчу ей в макушку. — Слышишь? Люблю. Люблю. Люблю.

— Я тебя тоже, Тём.

Я не знаю, сколько мы так стоим. Минуту, две, вечность. Она гладит меня по волосам, медленно, как тогда на лугу. Я глажу её по спине, по плечам, по затылку. Мы то вздыхаем одновременно, то начинаем тихо смеяться без причины.

— Силаев!

Мы вздрагиваем. Из-за угла, поверх очков, на нас смотрит Мария Петровна. Деканша. Та самая, что едва не отчислила меня.

— Это что за явление в моём коридоре?

Я выпрямляюсь, не выпуская Алису из рук.

— Мария Петровна, это Алиса. Она будет учиться на педиатрическом.

Деканша переводит взгляд на неё. Окидывает с головы до ног. Алиса, красная до ушей, но с прямой спиной, достойно выдерживает осмотр.

— Что ж, — наконец, произносит Мария Петровна. — Поздравляю, барышня. Надеюсь, вы окажете на этого молодого человека положительное влияние.

— Мария Петровна, я исправляюсь! — торопливо заверяю я.

— Вижу, — сухо говорит она.

Она уходит, а в конце коридора слышится свист и аплодисменты. Сокол стоит с моими разлетевшимися конспектами в охапке и орёт на весь корпус:

— Силыч! Я всегда знал, что ты неисправимый романтик!

Дурак.

Отмахиваюсь от него и снова смотрю на Алису. Она закрывает лицо ладонями и смеётся. Я обнимаю её, прижимаюсь губами к виску и шепчу:

— Пойдём. Покажу тебе наш универ.

— А потом?

— А потом никуда тебя не отпущу, — крепко сжимаю её и снова впиваюсь в сладкие губы, которые сводят с ума и одновременно дают мне силы.

Алиса, моя Рыжая, здесь. Не отпущу больше. Теперь только моя. Только моя.

Эпилог. Десять лет спустя

Десять лет назад я был уверен, что самое страшное, что может случиться с человеком, — это застрять в канаве на просёлочной дороге в Лопухах.

Сегодня я знаю: есть вещи пострашнее.

Например, звонок из детского сада посреди важных переговоров.

— Артём Игнатьевич? — раздаётся в телефоне голос Ольги Сергеевны, заведующей нашим детским садом.

Женщина-ледокол. Стальная леди. Человек, способный одним взглядом заставить замолчать двадцать пятилеток и трёх воспитателей.

Правда, на моего сына её методы не действуют. Как, впрочем, и на его лучшего друга.

— Да, слушаю, — отвечаю я, прикрывая микрофон ладонью и выходя из переговорной.

— Вам необходимо немедленно приехать, — сообщает Ольга Сергеевна.

— Что случилось? — тру переносицу пальцами и хмурюсь. Сын.

— Речь о вашем сыне.

Бинго! Почему я не удивлён?

— Что опять? — выдыхаю я.

На том конце повисает пауза.

— Он копает.