«Нашли. Иконы целы. Ты ни при чём, я всем сказала. И я не одна справлялась».
Ответ приходит через минуту:
«Я же сказал, меня дождаться! Но я горжусь тобой, Рыжая! Осталось не так много, скоро увидимся».
И через секунду ещё одно сообщение:
«Люблю тебя, Рыжая».
Глава 46. Сюрприз
Я выхожу из аудитории и тяжело выдыхаю. Преподша по матану, суровая тётка в очках, которую боится весь курс, минуту назад смотрела на мою зачётку так, будто в ней опечатка. Потом тяжело вздохнула и поставила «удовлетворительно». Троечка! Для меня сегодня это как красный диплом. Я чуть не расцеловал её даже, но вовремя вспомнил про инстинкт самосохранения.
— Силыч! — Сокол догоняет меня на повороте и хлопает по плечу. — Ты сдал? Серьёзно? Сам?
— Сам, — гордо задираю подбородок. — Остался один «хвост», и всё!
— Не узнаю друга! Где мой друг, блин?!
Сокол ржёт, а я иду по длинному коридору старого корпуса и ловлю себя на том, что улыбаюсь как придурок. Но мне пофиг. Хочется всем рассказать. Хочется позвонить Алисе прямо сейчас. Чтобы гордилась мной!
С утра от неё пришло: «Ни пуха, Силаев. Я в тебя верю!». И потом, следом, ещё одно сообщение: «И люблю». Решила добить меня нежностью.
— Сегодня отмечаем? — не отстаёт Сокол. — Мот зовёт в «Вышку». Там вечер, диджей…
— Сегодня у меня созвон. В девять.
— Ой, блин! Ну, это точно не мой друган! В девять созвон у него, а потом? Спать?! — опять ржёт.
Толкаю его по-дружески. Поднимаю взгляд и даже торможу резко.
В конце длинного коридора, у самого окна, стоит девушка. Спиной ко мне. В светлом платье, с плетёной сумкой на плече, и волосы…
Сердце замирает.
Опять. Последние недели она мерещится мне везде.
Не смотри. Силаев, не смотри. Это не она.
Я останавливаюсь посреди коридора. Сокол врезается мне в спину.
— Ты чего завис?
— Видишь там? — киваю на окно. — Девушку?
— Рыжую? Вижу.
— Хорошо. Значит, не глюк.
— Силыч, ты в порядке?
Девушка медленно оборачивается.
И мир замирает.
Зелёные глаза. Те самые. Яркие, как трава после дождя, хитрые, любимые. Она смотрит на меня через весь коридор, чуть склонив голову набок, и улыбается. Тихо, одним уголком губ, будто сама не верит, что видит меня.
Алиса!
Не мерещится. Алиса! В моём универе. В двух десятках шагов от меня.
Она поднимает руку и машет мне маленьким неловким взмахом.
Папка с конспектами выскальзывает из пальцев и шлёпается на пол. Листы разлетаются веером.
— Силыч! Конспекты! — кричит Сокол.
Мне не до конспектов.
Я бегу. Не иду, а бегу, как в детстве, не разбирая дороги, мимо стендов и расписаний. Десять шагов, пять, три. Торможу в полуметре от неё так резко, что чуть не падаю. Ноги не держат. Руки трясутся.
— Привет, Тёма, — говорит Алиса.
Её голос. Тёплый, чуть насмешливый. Я не слышал его вживую целый месяц.
— Алис… — выдыхаю. — Алиса?
— Не узнаёшь?
Я медленно поднимаю руку и касаюсь её щеки. Осторожно, кончиками пальцев, боясь, что она растает. Но кожа тёплая и мягкая, а она прижимается лицом к моей ладони и прикрывает глаза.
— Настоящая, — шепчу я.
— Хочешь, по носу щёлкну для верности?
Усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу.
И меня прорывает. Я обнимаю её, подхватываю, отрываю от пола и кручу. Крепко, до хруста, всем телом чувствуя, как она вжимается в меня. Она смеётся, колотит меня кулаками по плечам и прижимает к груди какую-то папку, чтобы не выронить.
— Тём! Тёма, поставь! Голова кружится!
— Не поставлю! — кричу я на весь коридор. — Никогда не поставлю!
Я кружусь, пока не темнеет в глазах, пока не слышу только её смех и свой пульс, который бьёт в рёбра, как молотком.
Наконец опускаю её на ноги. Но не отпускаю. Обеими руками обхватываю её лицо и смотрю. Просто смотрю.
Весь этот месяц я вспоминал её лицо по голосу и по тем двум фоткам, что она прислала. Красивая. На щеке тонкая тень от ресниц, на носу еле заметные веснушки, которых я раньше как-то не замечал, а в глазах зелёная бездна.
— Ты приехала, — шепчу я.
— Приехала.
— Почему не сказала?
— Хотела сюрприз сделать.
Перестаёт улыбаться, взгляд становится серьёзным, но мягким. Она проводит пальцами по моей щеке, по скуле, по губам. Я ловлю её запястье и целую внутреннюю сторону ладони.
— Скучала, — шепчет она.
— Я тоже.
Упираюсь лбом в её лоб. Мы стоим, дыша одним воздухом, и я чувствую, как дрожат её ресницы у моих век.
— Не отпускай, — шепчет она.
— И не собирался.
Я целую её.