Выгибаю бровь и смотрю в стену перед собой.
— Простите? — откашливаюсь в трубку.
— Ваш сын копает, Артём Игнатьевич. Вместе со своим лучшим другом Костей. Они перелезли через ограждение за беседкой и вырыли яму на площадке, где у нас коммуникации прокладывают. Что уж они там искали, я не знаю, но нашли водопроводную трубу, которую и повредили, — пауза. — И теперь у нас на детской площадке фонтан.
— Фонтан? — стараюсь не усмехнуться.
— Да, фонтан, Артём Игнатьевич, метров на три. Очень красивый, если не учитывать обстоятельства.
Тут из переговорной выходит отец. Как чувствует. Подходит ко мне и смотрит. Усмехается.
— Твой? — спрашивает он.
Киваю, выслушивая Ольгу Сергеевну.
— Весь в тебя, — хмыкает отец.
— Спасибо, пап. Очень поддержал.
— А я не поддерживаю. Я констатирую, Артём, — и хлопает меня по плечу.
Вот за что я его люблю. Иногда хочется придушить, но всё равно люблю.
— Я сейчас буду, — обещаю заведующей и сбрасываю вызов.
— Что натворил? — интересуется отец.
— Открыл фонтан на территории садика, — усмехаюсь.
— Молодец. Наша кровь. Строитель! — смеётся отец. — Давай, сын, разруливай.
— А ты, я смотрю, радуешься, что мне опять выслушивать придётся? — ворчу я, поправляя галстук.
— Ну, не только мне же этим заниматься, — выгибает бровь отец. — Я в своё время наслушался. Твоя очередь!
— Ладно, я понял, — хмыкаю я. — Без меня тогда тут порешайте. Пойду, посмотрю на фонтан для разнообразия.
Пока еду до садика, думаю, что десять лет — это, оказывается, не так уж и много.
Два года отец гонял меня по складам, не позволяя даже приблизиться к руководящему креслу. Потом начал спрашивать моё мнение. Наедине. А ещё через год впервые сказал при партнёрах:
— Артём, посмотри. Как ты считаешь?
Сейчас я коммерческий директор нашей компании.
Алиса тоже не сидела сложа руки.
Она закончила университет с красным дипломом (ну, кто бы сомневался), прошла ординатуру, пережила дежурства, ночные вызовы и бессонные недели. А три года назад открыла собственный детский медицинский центр.
Лопухи мы тоже не забыли. Регулярно туда наведываемся.
Там теперь нормальный фельдшерский пункт, который Алиса буквально выбила у районной администрации. Я оплатил ремонт.
Дед Валентин всё ещё держится бодрячком. Теперь он воспитывает правнука. Учит его ловить рыбу, вязать узлы, чинить забор и правильно ругаться на ворон.
По мнению деда, без этих навыков мужчина не мужчина.
По мнению Алисы, дед просто нашёл себе маленького сообщника.
А по моему мнению…
Ладно.
По моему мнению, мы все обречены.
Потому что у нас растёт Игнат.
Игнат Артёмович Силаев. Пять лет. Метр с небольшим росту. Зелёные глаза как у мамы и выражение лица, которое ясно говорит: «Я всё продумал. Вы просто недостаточно умные, чтобы понять».
Назвали мы его в честь моего отца.
Когда Алиса впервые предложила это в роддоме, я лишь улыбнулся, а отец… отец молча отошёл к окну. И вернулся через пару минут с красными глазами и заявил, что в помещении сквозняк.
Конечно, пап.
Игнат растёт копией Алисы, если смотреть на лицо, и моей копией, если смотреть на то, как он влипает в неприятности.
У детского сада меня встречает настоящий потоп. Сантехники в оранжевых жилетах спорят у забора, кто должен перекрывать воду. Несколько мам снимают происходящее на телефоны.
А посреди всего этого великолепия, на краю огромной ямы, сидят два мокрых пацана.
Мой — с ободранной коленкой, глиной в волосах и недовольным лицом.
Рядом — ещё один с упрямым подбородком, Костя, кореш Игната. Сидит с таким серьёзным взглядом, будто это не он только что устроил коммунальную катастрофу, а взрослые сами всё испортили.
— Папа! — радостно кричит Игнат. — Ты приехал!
— Как видишь.
— Мы почти докопали!
Я медленно перевожу взгляд на яму.
— Куда?
— В Лопухи, — подбегает Костя и вытирает грязной ладонью нос.
Делаю задумчивое лицо и тру подбородок.
— То есть вы рыли туннель? — уточняю на всякий случай.
Оба кивают.
— До Лопухов?
— Ага! — восклицает Игнат. — Ты же говорил, что там можно найти всё!
Вот же…
— Артём Игнатьевич, — раздаётся за спиной голос Ольги Сергеевны. — Что делать будем? Со всем этим? — и она окидывает взглядом огромную лужу во дворе сада.
Я поворачиваюсь к ней, чтобы в очередной раз разрулить ситуацию, но в этот момент за воротами раздаётся быстрый стук каблуков.
— Да, Генриетта Аркадьевна, я перезвоню. У меня тут небольшая проблема…
Мама Кости, Светлана, в строгом костюме влетает во двор, продолжая говорить по телефону. Она замечает лужу и замолкает. Медленно убирает телефон от уха.
— Потоп, — констатирует она.
Потом поворачивается к пацанам, сидящим на скамейке и уже что-то замышляющим! Вот, хулиганьё!