Пялюсь в потолок, а мысли крутятся вокруг одного и того же: зелёные глаза, рыжие волосы, тёплая ладошка в моей руке.

Я обещал ей. Я не отступлю.

С этой мыслью я, кажется, всё-таки проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от лязга замка. Резко сажусь, щурясь от яркого утреннего света, бьющего в маленькое окошко.

В дверях стоит дед. Хмурый, с прищуром, каким смотрит только тогда, когда реально зол.

— Ну? — говорит он коротко, скрестив руки на груди.

— Доброе утро, — бурчу я, потирая затёкшую шею.

— Доброе, значит, — хмыкает дед. — Значит, доброе утро у нас, когда внук из окна участка сигает, дерётся на глазах у всей деревни и всю ночь в «обезьяннике» проводит?

— Не я первый начал, — упрямо гну своё я, вставая с лавки.

— Может, и из участка не ты сбегал? — усмехается участковый, вошедший следом за дедом.

Зыркаю на него, а потом снова на деда. Он делает шаг ко мне.

— Стыдно тебе? — спрашивает дед тихо, но так, что этот тихий голос бьёт сильнее любого крика.

— Нет, — честно отвечаю я. — Не стыдно. Я защищал… — осекаюсь. Не хочу впутывать Алису в это. — Я защищался.

— Правильно, значит, — дед качает головой. — А то, что ты весь посёлок на уши поставил, тоже правильно? А то, что о девчонке этой теперь весь посёлок судачить будет — тоже правильно, да?

Внутри всё обрывается. Об этом я как-то не подумал в горячке. Точнее, подумал, ещё вчера, когда видел, как она стоит одна посреди толпы после нашей драки. Но сейчас, услышав это от деда прямым текстом, чувствую, как накатывает что-то похожее на стыд.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — бурчу я, отворачиваясь.

— А как хотел? — дед подходит ещё ближе. — Ты приехал сюда на два месяца, Артём. Погостить. Помочь по хозяйству, проветриться, как мать твоя просила. А не сердца местным девчонкам разбивать и репутации им портить своими выходками!

— Я не собираюсь ей ничего разбивать! — вскидываю на него жёсткий взгляд. — Я серьёзно! Слышишь? Серьёзно!

Дед замирает, вглядываясь в меня внимательнее.

— Серьёзно, значит, — медленно повторяет он.

— Да, — не отвожу взгляда я. — И я не отступлю, дед. Как хочешь, так и думай, но я не собираюсь отступать только потому, что тебе неудобно, что твой внук подрался.

— Ишь ты, — ухмыляется он. — Разговорился.

— Я серьёзно, дед.

— Вижу, — вздыхает он и трёт переносицу. — Ладно. Никитич, что там с оформлением?

— Да я ж говорю, — пожимает плечами участковый, — раз потерпевшая сторона тоже не без греха, претензий особых нет. Штраф выпишу за хулиганку — и всё. Отпущу его с вами.

— Вот и хорошо, — кивает дед и снова смотрит на меня. — А с тобой мы ещё дома поговорим. Подробно.

Ничего не отвечаю. Хмыкаю и сажусь на скамейку.

— Здесь пока посиди. Пока оформим всё, — кидает мне участковый.

Они с дедом выходят, оставляя дверь открытой.

Блин, дед. Всё-таки, помог. Усмехаюсь. Хоть и злится, но не бросает.

Сижу послушно в комнате. Злит не хочу больше. Раз сказали ждать, то буду ждать.

И вдруг слышу лёгкие быстрые шаги, которые узнаю без проблем. Но не верю себя и поднимаюсь со скамейки, не сводя взгляда с двери.

Да ладно? Она реально пришла?!

Глава 39. Первая помощь

Вижу её и всё остальное перестаёт иметь значение.

Алиса только успевает поднять на меня взгляд, как я уже несусь к ней. Подбегаю и сразу заключаю её в объятия, будто мы не виделись туеву кучу лет. Как придурок.

— Алиса...

Она сначала замирает от неожиданности, а потом обнимает меня в ответ.

И всё.

Я выдыхаю. Она здесь. Рядом. Моя.

Утыкаюсь лицом ей в волосы и зажмуриваюсь. Ладонь кладу на затылок и провожу по рыжим волосам, ощущая их кожей. Нажимаю и так и вожу ладонью по ним, наверняка запутывая. Но Алиса не пытается остановить меня.

— Соскучился, — тихо усмехаюсь я как будто оправдываюсь. Фигня полная.

— Тём, мы не виделись несколько часов, — почти неслышно шепчет она.

Я отстраняюсь и беру её лицо в руки. Смотрю в зелёные глаза. Она хлопает ими и тоже нифига не понимает. Как и я.

— А я не могу теперь без тебя, — выдыхаю я правду. Не могу её в себе держать.

Мне хочется сказать ей столько всего, но слова не идут. Не могу подобрать те, что точно выразят всё, что сейчас пылает в груди.

Пофиг.

Наклоняюсь и вместо слов просто целую её.

Сначала просто касаюсь её губ, но радость от встречи оказывается сильнее осторожности. Я снова притягиваю её к себе и поцелуй становится сильнее, но не потому, что мне нужно чего-то большего, а потому, что я, наконец, снова могу держать её рядом.

Я целую её так, чтобы она поняла всё без единого слова. Потому что… ну, потому что сложно это всё вслух произнести. Сложно!

Её пальцы цепляются за ткань моей футболки и я чувствую, как она немного дрожит.

Чуть отстраняюсь. Провожу ладонью по её щеке и ещё раз легко касаюсь её губ.

— Блин, — шепчу я. — Так рад тебя видеть.

— Я заметила.

Усмехаюсь.