Бред несу — ведь все почти на этот дурацком празднике. Но эта моя тупая угроза действует.

Алиса недовольно сжимает губы, зыркает на меня, но отходит от окна, закрывая его.

Усмехаюсь и иду к двери. Она открывается и выходит Алиса. Встаёт у стены.

— Зачем ты пришёл? Тебе мало того, что ты устроил? — она скрещивает руки на груди и хмуро смотрит на меня.

— Хотел убедиться, что ты в порядке, — останавливаюсь в шаге от неё. Взгляд блуждает по упрямому, но такому красивому лицу. Спускается на сжатые губы.

— Убедился? А теперь уходи, — не смотрит мне в глаза. Боится?

Хочет развернуться, но я упираюсь рукой в стенку, отрезая ей путь. Вскидывает, наконец, на меня взгляд. В ночном полумраке блеск в глазах кажется нереальным.

— Не уйду, — твёрдо произношу я.

— Ты невыносим! И шутки твои дурацкие, и сам ты... — замолкает, тяжело дышит и пытается отступить, но спиной упирается в старую бревенчатую стену.

— Какой? Ну же, договаривай, — делаю шаг вперёд, перекрывая ей все пути к отступлению. — Ну?

— Наглый и заносчивый! — выпаливает она, глядя мне в глаза. — И дистанцию соблюдать не умеешь, — легонько бьёт меня в грудь.

Я даже не шевелюсь. Мне нравится так близко. Не хочу отходить. Наклоняюсь к ней.

— А я не хочу соблюдать дистанцию. Особенно с тобой, — чётко произношу я, а сам офигеваю от того, как быстро бьётся у меня сердце.

— Отойди от меня! — Алиса продолжает делать вид, что ей не нравится. — Ты ведёшь себя как… Ты мне противен!

— А мне кажется, ты врёшь, — наклоняюсь к её уху. — Давай проверим?

Глава 37. Это того стоило

Не оставляя ей возможности отступить, быстро скольжу губами от уха по скуле, пока не оказываюсь рядом с чуть приоткрытыми губами.

На этот раз пытаюсь делать всё медленнее. Осторожнее, что ли. Осторожнее, блин! Фигня какая-то. Но всё равно.

Сначала мягко касаюсь её губ. Так мягко и нежно, словно спрашиваю разрешения. Оттолкнёт или?

Отрываюсь. Алиса не двигается. Только в глаза мне смотрит.

И тогда я снова касаюсь её мягких губ. Целую её, впитывая её вкус. Чувствуя, как постепенно её губы расслабляются, поддаваясь желанию.

Я аккуратно провожу кончиком языка по её губам. Потом ещё раз, уже увереннее.

Опять отрываюсь от Алисы и смотрю ей в глаза.

— Хочу по-настоящему с тобой попробовать, — шепчу я, так много вкладывая в это «хочу».

Но Алисе пока лучше не знать.

— Что «по-настоящему»? — немного испуганно шепчет она.

Вместо ответа мягко беру её за подбородок и снова нежно касаюсь губ. Чуть прикрываю глаза, окунаясь в омут. Но я держу себя. Ещё секунда и я отпускаю сладкие губы Алисы.

— Я сейчас, наверное, всё испорчу, — усмехаюсь я. — У меня вообще талант портить всё.

— Тогда не порть, — отвечает Алиса мягко и в уголках её губ снова появляется улыбка.

— Не могу. Если промолчу, будет хуже.

Молчит.

— Ты для меня не летнее развлечение, — говорю я, наконец. — Не случайность, которую потом можно вспоминать в дороге и делать вид, что всё было легко. Я знаю, как это может выглядеть. Я приехал, потом уеду, и будто бы заранее понятно, чем всё закончится. Но для меня ничего не понятно. И точно не легко.

Провожу костяшками пальцев по её скуле, смотрю в глаза.

— Я боюсь всё испортить, Алис. Боюсь сказать лишнее, пообещать то, чего пока не умею обещать, или, наоборот, ничего не сказать и оставить тебя гадать. И ещё я не хочу уехать так, будто между нами ничего не произошло. Будто тебя не было в каждом моём дне здесь.

Выдыхаю и опускаю взгляд. Эта откровенность — это что-то новое для меня и я пока сам не понимаю, что с этим делать и правильно ли это всё. Знаю, да и уверен в одном — я должен был сказать это вслух. Этому всему слишком тесно во мне. Мне одному это не пережить. Мне нужна Алиса.

А она молчит. И я молчу. А что сказать ещё? Я всё сказал, блин.

Но потом чувствую, как нежные тёплые пальчики берут моё лицо и поднимают его. Делают так, что я снова смотрю в зелёные глаза.

— Я ждала тебя, Тём, — голос Алисы звучит так тихо, что кажется, это ветер даже, а не её голос. — Не сегодня, нет. Вообще… вообще ждала…

Я хочу перебить, на радостях сказать, что я тоже её ждал и искал! Я тоже! Но она чуть качает головой, и я молчу.

— Но… мне страшно поверить, что ты… ну… серьёзно, — продолжает Алиса. — Потому что… потому что если поверить, потом будет больнее, если ты уедешь и забудешь. Поэтому я то подпускала тебя, то начинала вести себя так, будто мне всё равно. Мне не всё равно, Тём. Совсем не всё равно.

Последние слова она произносит почти шёпотом, но я слышу их яснее всего.

Мне хочется тут же заверить её, что я никогда ничего не забуду, что расстояние ничего не значит и у нас обязательно всё получится. Но слишком громкие обещания сейчас кажутся нечестными. Я ведь и сам не знаю будущего.