— Нафига? — хмурюсь я, стирая кулаком кровь с губы.

Алиска оказывается рядом и лезет ко мне, чтобы вытереть. Кручу головой, не желая показаться слабаком, которого девочка жалеет. Мне её жалость не нужна.

— В участке разберёмся, — отрезает участковый. — Марш.

Он берёт меня за локоть. Алиса делает шаг следом.

— Я с ним.

— Зачем? — спрашивает участковый.

— Я свидетель. Я всё видела.

— Потом подойдёшь.

— Тём… — Алиса смотрит на меня.

В её глазах тревога и злость.

— Всё нормально, — говорю я и даже пытаюсь улыбнуться, но губа болит.

Участковый ведёт меня через толпу. Я не сопротивляюсь. Местные расходятся неохотно. Шепчутся, переглядываются. И почти каждый взгляд скользит не по мне, а по Алисе.

Кто-то качает головой. Две тётки у палатки прикрывают рты ладонями и о чём-то шепчутся. Парни из компании ухмыляются так, будто драка — её вина. Будто она попросила нас устроить этот цирк.

Алиса остаётся посреди площади одна. Обнимает себя за плечи и опускает взгляд. Рыжие волосы закрывают лицо, но я всё равно вижу, как ей неприятно.

И вот это бьёт сильнее любого кулака.

Я хотел выпустить пар. А о ней не подумал. Эгоистично? Конечно! Как придурок, повёлся на этих.

Теперь с участковым разбираться. А Алиса там одна.

Какой же я придурок!

Ещё раз ищу взглядом её фигуру, когда мужик заталкивает меня в свой УАЗик, и… не нахожу её…

Дорогие мои! Встречайте мою новинку!

ДРУГ ОТЦА. ЛЮБИТЬ ТЕБЯ НЕЛЬЗЯ

— Зачем ты делаешь это? — нависаю над девчонкой, пытаясь унять бешено стучащее в рёбра сердце и притормозить несущуюся по венам кровь. Бесполезно. Даже мне это не по силам.

— Я хочу, чтобы вы отпустили меня! — смотрит упрямо, хмуря брови. — Я не хочу здесь жить!

— А придётся, — усмехаюсь и взгляд сам невольно скользит на пухлые губы, которые она зачем-то облизывает.

Издевается?!

Рука сама ложится на тонкую шею и я наклоняюсь ещё ниже, понимая, что последняя граница нами уже пройдена.

Она — ходячая катастрофа, напоминание о предательстве и… моё главное искушение. Я обязан защитить её, но кто защитит её от меня?

Условия простые: смотреть можно, прикасаться — табу. Ведь она дочь человека, которого я когда-то называл братом.

И любить её нельзя.

Здесь будет всё как мы с вами любим:

— разница в возрасте,

— запретные отношения,

— упрямая и дерзкая героиня,

— циничный, неверящий в любовь герой,

— испытания и тайны прошлого

и, конечно же,

— 18+ (очень горячо).

ДРУГ ОТЦА. ЛЮБИТЬ ТЕБЯ НЕЛЬЗЯ

Если не открывается ссылка, жмите на моё имя и на моей странице вы увидите новинку!

Обязательно положите книгу себе в библиотеку, чтобы не пропустить частые обновления!

Жду вашу поддержку!

Глава 36. Побег

— Садись давай, — кивает мне на стул в коридоре участка местный участковый.

Сам снимает фуражку, вздыхает и тоже садится за стол.

— А чего садиться-то? — задираю подбородок. — Не я первый полез!

Участковый поднимает на меня хмурый взгляд.

— Борзый такой, да? Думаешь, справился бы?

— Справился бы, — уверенно отвечаю я.

— Глупый ты ещё, — хмыкает мужик. — Ты один, а наших сколько? Ещё бы подтянулись. Только из уважения к Валентину Алексеевичу вытащил тебя.

— А я не просил.

Участковый сводит брови, жёстко глядя на меня.

— Сейчас четырнадцать суток оформлю — будешь знать! Молодой ещё, чтобы так разговаривать.

Пф. Напугал. Он думает, я не сидел в «обезьяннике»? Недолго, правда, но довелось посидеть. Меня этим точно не напугать.

— Так, сиди здесь, я кое-кому позвоню, — говорит участковый, вставая.

— Да мне идти надо! — я тоже встаю. — Меня ждут!

Из башки не выходит Алиса. Как она там? Она же одна там осталась! Блин, если он меня сейчас на четырнадцать суток тут оставит, то кто её поддержит?! Кто успокоит?! Я её увидеть хочу, а не сидеть тут!

— Дяденька, пожалуйста, отпустите, — я даже свожу брови домиком.

Тьфу, мерзко от самого себя. Я ведь ради неё на это всё иду! На унижение это!

Оценит ли? Ну, Рыжая, должна ты мне!

Участковый от неожиданности и такой моей перемены сначала замирает, а потом удивлённо выгибает бровь. Осматривает меня.

— Здесь посиди, — снова повторяет и идёт к двери.

— Да не могу я тут сидеть! — срываюсь за ним.

— Реально четырнадцать суток захотелось? — оборачивается и грозно рычит. — Сейчас ведь напросишься! Сядь!

Зло смотрит и выходит. Щелчок замка. Блин, он меня запер, что ли?!

Дёргаю ручку двери — реально запер. Да чтоб тебя!

Быстро осматриваюсь. Хм, а на окнах решёток нет. Ну, правильно, кто в деревне тут вздумает сбегать?

Ну, я, например.

Ещё раз оглядываюсь на дверь и решительно иду к окну. Створка поддаётся не сразу, но я справляюсь.