— Фу, какой дешёвый развод, Тёма, — произносит Алиса. — Думаешь, я поведусь?

— Пф. Так и знал, что ты трусиха. Только на словах…

— Ладно, я поцелую тебя, — неожиданно говорит она и я сразу же осекаюсь.

Смотрю на неё.

— Только ты… глаза закрой! Вот! — просит серьёзно Алиса.

Ну, понятно. Старый прикол. Я закрою глаза, а она сбежит! Вообще, не удивлён.

Окей, пусть. Зато потом будет чем её цеплять.

— Окей, — говорю вслух. — Давай так.

Делаю вид, что верю ей и даже, хоть и с трудом, но убираю руки с её талии. Закладываю их в карманы брюк и, чуть наклонив голову, смотрю на Алису.

Да понятно всё. Сейчас я закрою глаза и она убежит в дом. Думает, я не знаю, как это работает.

Да у меня столько девчонок было!

— Ну? — прерывает мои мысли Алиса. — Закрывай глаза! Или передумал?

Хмыкаю и закрываю глаза. По-честному закрываю, не подглядываю.

Сейчас до десяти досчитаю, открою их, а девчонки уже и рядом нет!

Трусиха!

И тут, только я решаю начать отсчёт, как будто разрядом по губам проходит! Я снова чувствую её вкус. Тепло и мягкость её губ!

Распахиваю глаза. Она целует меня! Алиса реально меня целует!

Тянется ко мне и мягко касается моих губ.

Обалдеть!

Адреналин в крови подскакивает и тут же в жар бросает.

Руки сами тянутся к ней и обнимают, чуть сжимая. Я боюсь, что она отойдёт. Подумает, что всё, хватит. А я не хочу, чтобы этот поцелуй прекращался!

Обнимаю её, не давая пути к отступлению, и сам уже сильнее давлю на пухлые сладкие губы.

Ну, мало мне.

Чуть отпускаю, но лишь для того, чтобы кончиком языка провести по ним. Слизать её вкус.

— Тём... — шепчет Алиса.

— Тшшш... Погоди... — и быстро ещё раз облизываю её губы, а потом снова впиваюсь в них.

Уже почти по-настоящему. Почти, потому что всё ещё боюсь испугать её своим напором.

Надавливаю на них, заставляя раскрыться. Смотрю в глаза Алисы и вижу в них то ли страх, то ли растерянность. А потом чувствую, что она хочет отстраниться, но я-то не хочу!

Кладу одну руку ей на затылок.

— Не бойся... — быстро шепчу ей в губы и снова накрываю их.

Аккуратно просовываю кончик языка между её губ, следя за каждым её ощущением и понимая, что нравится ей. Ну, нравится! Что бы она ни говорила.

Прикрываю глаза, чуть улыбаясь, и уже собираюсь углубить поцелуй, но Алиса вдруг толкает меня в грудь, пользуясь тем, что я расслабился.

Открываю глаза и как дурак таращусь на неё.

— Мне пора, — бурчит хмуро она, не глядя на меня.

— Алис, ну, погоди. Мы же не договорили... — пытаюсь снова обнять её.

— Пока, Тёма, спокойной ночи, — вот так просто говорит она мне и убегает в дом.

Да...

Матерюсь про себя. Какого вообще?! Что это было?!

Ну, кто, блин, так сбегает?! В такой момент!

В окне дома загорается свет. Я стою, засунув руки в карманы брюк, и пялюсь на него.

Что за игры, блин?! Детский сад какой-то!

Пнув от злости какой-то камень, быстрым шагом иду на улицу.

От дома Алисы до дома деда минут двадцать пешком. Я иду по ночной улице, то и дело облизывая губы и вспоминая Алису.

Фиг его знает. Ничего же не было, а мне так кайфово, как будто всё было. Я дурак?

Ржу над собой. И тут до меня доносятся голоса из-за кустов. И эти голоса кажутся мне знакомыми.

Глава 24. Всё проспал

Стою на месте и прислушиваюсь.

— Ты чё, Жердяй, кинуть меня решил? Дуришь? Тебе чё, крышу подправить?

— Да ты чё, Кольт? За кого меня держишь?! Всё будет! Отвечаю! Ну, блин, время просто нужно! Это же не так просто! Сам понимаешь!

— Да сколько времени-то? Сколько ждать? У меня клиенты! Понимаешь ты, придурок? А ты тянешь тут! Какого вообще? Смотри, Жердяй, если решил надуть меня, я тебя своими руками… — и дальше идёт мат.

Голоса я, конечно, узнал. Это долговязый и тот мужик, который в тачке тогда подъехал. Да, Кольт. Это точно он.

Выйти? Чё этим придуркам надо здесь? И собираюсь выйти из-за кустов, но тут слышу:

— А с девкой чё? — спрашивает Кольт. — Решил? Или всё сиськи мнёшь? Но не её? — и мерзкий гогот.

— Да всё путём, Кольт. Не переживай. Окучиваю. Никуда не денется! Я ей ещё со школы нравлюсь! — отвечает долговязый и тоже громко ржёт.

— Ну-ну, — хмыкает Кольт. — Чё-то долго, Жердяй. Чё тянешь-то? Время — это бабки! Понял?

— Да мажорчик этот столичный всё портит. Урод.

Это обо мне, что ли? Хмурюсь и сжимаю кулаки.

— Так разберись! Чё, мне тебя учить, что ли? Чё, как маленький, Жердяй? — в голосе мужика слышится недовольство и злость. — Короче. Неделя у тебя. Понял? Неделя ещё и всё.

— Но Кольт… — пытается вякнуть что-то долговязый, но его тут же обрывают:

— Неделя, я сказал. Давай, Жердяй, напрягись! Обаяние своё включи! — хмыкает Кольт. — Иначе я тебе кое-что выключу! — и он снова ржёт. — Ты понял?