Дальше всё идёт как-то скомканно. Ребята ещё купаются, потом доедают арбуз, собирают покрывало и возвращаются к церкви. Я иду рядом молча. Алиса тоже молчит. Лёха пытается что-то ей рассказывать, но она отвечает коротко. Это немного притупляет мою злость.

После обеда снова церковь. Кисти, доски, запах краски и пыли. Я таскаю какие-то вёдра, потом помогаю Мишке держать лестницу, потом Лёха, конечно, суёт мне самую тяжёлую доску.

— Не надорвись, мажор, — говорит он.

Я молча беру доску и несу. Пусть подавится своей ухмылкой.

Алиса иногда оказывается рядом. Передаёт гвозди, просит подержать банку с краской, поправляет мою руку, когда я снова делаю что-то не так. Наши пальцы пару раз касаются. Каждый раз у меня внутри всё напрягается, а она упрямо делает вид, что ничего не происходит.

Ну да. Конечно. Просто краска. Просто гвозди. Просто вода. Просто я с катушек срываюсь.

Вечером видно, как за лесом садится солнце.

Ребята складывают инструменты, кто-то смеётся, кто-то зевает. Алиса смывает с рук краску у колонки, и я стою в стороне, делая вид, что ищу что-то, хотя смотрю только на неё.

Лёха появляется рядом с ней моментально. Придурок.

— Алис, я тебя провожу, — говорит он громко. Чтобы я услышал? — Уже темнеет а то.

Прилипала долбанный. Хрен тебе, а не Алиса!

Алиса открывает рот, но я уже иду к ним.

— Не получится, Жердяй, — говорю я спокойно. Даже слишком спокойно. — Батюшка тебя искал.

— Чё? — хмурится Лёха.

— Чё-чё. Там у северной стены ждёт. Поговорить с тобой хочет, — продолжаю так же спокойно. — Иди давай. Не заставляй взрослых ждать-то.

Глава 21. Ты не одна

Избавившись от долговязого, я поворачиваюсь к Алисе:

— Пойдём? А то дед, наверное, уже думает, что меня здесь в монахи постригли.

— Монах из тебя так себе будет, — улыбается она. — Вряд ли возьмут.

— Да я и не стремлюсь, — хмыкаю.

Смотрит на меня коротко, а потом разворачивается и идёт к дорожке. Иду за ней.

Выходим со двора.

— А ты молодец. Я думала, ты через полчаса сбежишь, — произносит Алиса.

— С фига ли? — закладываю руки в карманы шорт.

— Не знаю, — пожимает плечами, глядя вперёд. — Ошибалась, наверное.

— Ничё, бывает. Я тоже иногда ошибаюсь.

Алиса чуть улыбается и потом начинает рассказывать про церковь. Какие-то нелепые и смешные ситуации. Про то, как однажды у них с Мишкой ведро извести перевернулось прямо на батюшкины сапоги. Про то, как Светка всем рассказывала, что видела церковного призрака.

Я лыблюсь как придурок. Чисто на автомате. Киваю, где надо. Даже пару раз хмыкаю, чтобы выглядеть вовлечённым. Типа интересно мне. Только, если честно, я нифига толком не слышу и не вникаю.

Потому что всё моё внимание — на Рыжей.

На том, как она идёт, чуть размахивая руками. Как вечерний свет ложится на её волосы и превращает рыжие пряди в медь. Как она морщит нос, когда вспоминает что-то смешное. Как сбоку на щеке у неё всё ещё осталась тонкая белая полоска краски, и мне хочется стереть её пальцем. Очень хочется. Но я не трогаю. Держу руки в карманах, как идиот, чтобы точно не полезли куда не надо.

— Ты вообще слушаешь? — вдруг спрашивает Алиса.

Я моргаю.

— Конечно.

— И что я только что сказала?

Блин.

— Что в церкви живёт призрак, — выдаю первое, что успел зацепить.

Алиса сначала смотрит подозрительно, потом улыбается.

— А батюшка правда Лёху искал? — спрашивает вдруг и, чуть наклонив голову набок, прищуривается.

— Может, и искал, — пожимаю плечами и тоже улыбаюсь. — Чё он к тебе липнет? Чё ему надо? — смотрю уже строже.

— А тебе какое дело? — продолжает улыбаться Алиса. — Ты в мои охранники записался?

— Может, и записался. Он придурок.

— С чего ты взял? Лёха нормальный пацан, — чуть хмурится Алиса. — То, что он тебе не нравится, не значит, что он придурок.

— Да я вижу! Чё, думаешь, я не различаю?

— Да он сам пришёл к нам помогать! Он тоже за церковь переживает.

— Угу, — киваю. — Знаю я, за что он переживает, — хмыкаю. — Придурок.

— Сам ты! — хмурится ещё больше.

— Ну? Чё замолчала? Договаривай! — я тоже злюсь.

Но Алиса складывает на груди руки и отворачивается. Быстрым шагом идёт от меня.

Да блин! Из-за этого долговязого поругались! Вот, урод, реально! Нет его, а всё равно гадит!

А чё она его защищает?! Нравится он ей?!

Внутри всё вспыхивает. Какого вообще?! Чё она в нём нашла?! Да он утырок! Я же вижу!

Тоже разворачиваюсь и не вижу Алису. Да блин. Куда подевалась-то?

— Алиса! — кричу, разгребая руками траву.

Дорога идёт через тот самый луг, через который мы днём шли к речке. Нифига себе, сколько тут одуванчиков оказывается! Днём их не так заметно было, а сейчас…

Осматриваюсь по сторонам.

— Алиса, блин! Не смешно вообще!