— Хорошо. Нажми на пробел, если станет небезопасно, и эта передача мгновенно прекратится. А пока — читай. — Я придвинулась ближе к экрану.

— Мы идем за тобой, но нам нужно выбрать подходящий момент. Мы решаем, какой путь будет самым безопасным. — Было трудно не потянуться к клавиатуре и не набрать «БЫСТРЕЕ!». — Анна просит тебя продолжать вести себя хорошо, пока мы не прибудем, зная, как тяжело тебе это дается. Твой мужчина вместо этого попросил, чтобы ты вела себя достаточно хорошо.

Я улыбнулась монитору еще более беспомощно, думая об Ашере.

— Выругайся на клавиатуре снова, когда мы в следующий раз сможем безопасно поговорить. Надеюсь скоро сообщить тебе больше информации, но знай, что мы тебя не бросили. Мы рады, что сейчас ты в безопасности. По твоему клавиатурному почерку я вижу, что все пальцы у тебя на месте. До свидания.

Метрика нажатия клавиш. Я понятия не имела, за сколькими компьютерами в Лос-Анджелесе Гидеон наблюдал прямо сейчас, чтобы найти меня именно за этим, или как долго он искал, но я была так рада, что он это делал. Возможно, Дом Грей и Джексон были правы в своей паранойе насчет Анны, раз уж она отслеживала все доступные ей переговоры других Тронов.

Да и плевать.

Я провела в комнате в одиночестве еще лучшую часть часа. Пока я размышляла, меня завораживали мониторы женщины с их непрерывным гордым заявлением о ее не-жизни.

Наташа вернулась через два часа, чтобы проконтролировать, как я буду брать кровь. Думаю, она боялась, что в сердце не останется крови, и я запорю попытку взять её из бедренной артерии, потому что медсестры никогда не кололи туда для капельниц или забора крови.

— Ладно, да. Примерно на такую глубину. Затем медленно тяни поршень назад, есть шанс, что кровь закончится, но тебе ведь не хочется гоняться за ней иглой и упереться в мышечную стенку… — говорила она, наблюдая за моими действиями.

Я медленно потянула поршень шприца вверх, и цилиндр на моих глазах начал заполняться. На вид это были самые обычные десять кубиков темно-красной человеческой крови, каких я повидала немало.

— Ладно, она явно мертва не до конца. Поскольку я не считаю тебя Иисусом, я почти уверена, что она вампир, — сказала я, передавая шприц. — А где второй подопытный? Что происходит с ним? — Существовал шанс, что Наташа делит свое время между этой и другой подобной лабораторией, где приборы зависли над еще одним трупом.

— Я держу его в резерве.

— А что будет с ней, когда она проснется?

— Не «если», а «когда».

Я нахмурилась, глядя на нее:

— Три дня, верно?

Ее губы самодовольно сжались.

— Я придумала способ ускорить этот процесс. — В ее голосе сквозила гордость.

— Как? И когда? — Сколько времени оставалось у Анны до того, как у Рэйвена появится еще один боеспособный член его дома?

— Я всё еще строю прогнозы, — уклонилась она, внезапно за скромничав.

— И остальные с этим смирились? — Если Ларс так злился на меня за то, что я разделила кровь Рэйвена и стала дневной, то насколько сильнее его взбесит то, что его обошли стороной при обращении?

— Мнение остальных никого не волнует. — Наташа небрежно пожала плечами. — Значение имеет только мнение Рэйвена.

Вне контекста этой комнаты она казалась бы такой… нормальной. Выглядя более нормальной, чем имела право быть родственница Натаниэля, заложница или даже влюбленная в вампира девушка.

— Что такая хорошая девушка, как ты, делает рядом с ним? — спросила я прежде, чем успела себя остановить.

Она удивленно моргнула, а затем рассмеялась:

— Я не такая уж хорошая, но он спас мне жизнь.

— От чего? — Я попыталась представить, как он прилетает и поднимает автобусы, но не смогла.

— От лейкемии.

Настала моя очередь удивляться.

— Я заболела, когда была маленькой. Мой отец перепробовал всё, чтобы спасти меня, но… — Она пожала плечами, показывая, насколько бессильна порой бывает современная медицина. — Когда наука не смогла помочь, он попробовал другие методы, и именно тогда он нашел Рэйвена. — Ее губы слегка приоткрылись при упоминании его имени. — Он спас меня, так же, как и тебя. Только мне было четырнадцать.

— Ого.

Она кивнула.

— После этого мой отец стал работать на Рэйвена. Я долго не ходила в школу, потому что постоянно болела, поэтому он привлекал меня к работе в своей лаборатории и научил всему, что мне нужно было знать. И я не спала каждую ночь, делая вестерн-блоттинг и надеясь, что Рэйвен вернется.

Я не могла себе представить, каково это — превратиться в дневного еще подростком. Если ее заставили почувствовать ту же странную привязанность к Рэйвену, что ощущала я… это казалось вещью, которую следовало бы запретить, но кому?