Если он скажет, что мы едем в пункт распиливания-и-растворения, мне придется напасть на него.

Но что потом? Разбить машину и пробиваться с боем у обочины? Будь я одна, я бы рискнула даже не задумалась бы.

Но только не с тобой, малыш. Я посмотрела на тонкое прохладное запястье в своей руке.

Этот мальчик рядом со мной тоже когда-то был чьим-то ребенком.

— Расслабься. Мы везем его в безопасное место. А потом сообщим о нем. Из-за смеси наркотиков и веществ в вампирской слюне он не сможет вспомнить произошедшее настолько, чтобы объяснить полиции. — Он повернул направо. — Ты не представляешь, насколько это одинокий город, Эди. А Рекс умеет подбирать людей, которые только-только приехали, которые без связей, без друзей, без прошлого.

— И иногда без будущего, — заметила я.

— Я их не убиваю, я просто избавляюсь от тел.

— И от этого как-то легче?

Он оторвал взгляд от дороги, чтобы снова посмотреть в зеркало заднего вида.

— А кем ты сама себя сейчас считаешь? Кем, по-твоему, ты станешь, когда окончательно изменишься?

Я поджала губы. У меня не было выбора. Отец Наташи лишил меня его.

***

Джексон припарковался на пустынной обочине дороги в неблагополучном районе и перевел рычаг передач в режим парковки. Я открыла заднюю дверь и вышла, а он вытащил парня и аккуратно уложил его на краю дороги. Он отвернул край его рубашки.

— Видишь? Одиночный укус затягивается сам. Никто его не найдет. Они проверят ту малую часть крови, что у него осталась, и поймут, что он где-то тусовался и принял наркотики, вот только сам он не вспомнит, куда именно шел.

Он залез в карман и достал телефон. Я слушала, как он сообщает о том, что якобы услышал выстрел и увидел, как кто-то упал на обочине дороги. Он говорил голосом хмурого, но обеспокоенного прохожего, который слишком напуган, чтобы выйти из машины и проверить всё самому. Я дождалась, пока он повесит трубку, прежде чем заговорить.

— Ты делаешь это каждую ночь?

— Нет. Большинство людей возвращаются домой вполне довольными, со странным похмельем, которое не могут толком объяснить, и чувствуют себя непривычно истощенными на следующий день. Они уходят из Катакомб на своих двоих, а некоторые даже возвращаются на следующую ночь. Но наши Хозяева живут за счет крови, и это либо они сами, либо доноры, которых у нас сейчас критически мало благодаря Наташе, либо мы.

Он сел обратно в машину, и на этот раз я заняла место рядом с ним. Он продолжал говорить, одновременно разбирая телефон.

— Сомневаюсь, что скорая приедет быстро, но система работает. Он молод, и раз уж ему удалось продержаться так долго, он протянет еще пару часов.

Я удивилась, когда он повернул ключ зажигания и перевел передачу.

— Разве мы не останемся здесь? Чтобы убедиться, что он в безопасности?

— Нас не должны видеть.

— Но…

— Эди, независимо от твоих отношений со Зверем, ты хороший человек, я это вижу. — Он выехал на дорогу и нажал на газ. — Ты мне очень нравишься. Но в Катакомбах иметь сердце — это непозволительная роскошь.

Когда мы выехали на шоссе, он опустил стекло и щелчком отправил сим-карту телефона на асфальт, точно сигаретный пепел.

ГЛАВА 8

Глядя в окно, я поняла, что была настолько поглощена беспокойством за парня, что упустила свой шанс сбежать.

Я и так знала все причины, по которым побег был плохой идеей, и ни одна из них не изменилась с тех пор, как я думала о них в последний раз. Я потянулась к двери, к переключателю окна и обнаружила, что оно заблокировано. Кто бы сомневался. Джексон хмыкнул и разблокировал его кнопкой на своей двери, и я опустила стекло на несколько дюймов, чтобы почувствовать ночной бриз. Воздух Лос-Анджелеса был гораздо суше, чем в Порт-Кавелле. Мы проезжали мимо того, что я сочла центром города, где старые дороги, не рассчитанные на такой мегаполис, петляли друг над другом, словно бетонные шнурки.

— Мне жаль. Я знаю, что твои последние двадцать четыре часа выдались тяжелыми. — Его голос звучал искренне.

— Можно и так сказать. — Я провела руками по волосам. Если это мой единственный безопасный шанс расспросить его, мне нужно поспешить. — Так почему Анна спасла тебя? — спросил он, и я поняла, что не у меня одной было расспрашивающее настроение.

— Мы подруги.

— Подруги, — повторил он, словно не поверил мне.

Я пожала плечами.

— Она перевернула небо и землю, чтобы достать для тебя кровь. Она предупредила, что ее может потребоваться много. Многие Дома не хотели рисковать. Если ты даешь кому-то кровь, но не можешь исцелить или обратить его, то эту кровь приходится забирать обратно… а Анна сказала, что если кто-то убьет тебя, они умрут. — Он посмотрел на меня краем глаза. — Ты уверена, что вы никак не связаны? Хотя бы дальним родством?

— Нет. — Я потеребила эластичный край юбки.