— Со временем они всё равно узнают, они просто ничего не смогут с этим поделать, когда у него появится собственное сердцебиение, они смогут услышать его благодаря свежей крови. Мы здесь постоянно слышим младенцев, привет фетальному алкогольному синдрому. Но до тех пор я никому ничего не скажу, клянусь.

Насколько сильно я могла ему доверять? Я не знала. И возможно, не узнаю, пока не станет слишком поздно. Похоже, единственный способ выяснить что-то здесь — это пройти через худшее. Он отступил, давая мне немного пространства.

— Пошли, нам осталось осмотреть еще два этажа, — сказал он, и я неохотно пошла следом.

***

В Чистилище было приятнее, чем в Аду. Если Ад казался чем-то вроде кричащего карнавала, то в Чисте прослеживалась тематика старосветского собора, смешанная с легким садомазохизмом: каменные стены с ухмыляющимися сверху гаргульями и широкие диваны из черной кожи.

Рай, что вполне естественно, был самым красивым местом. Всё здесь было оформлено в белых тонах и умудрялось казаться одновременно экзотичным и дорогим: белые кожаные кресла, белые мраморные столы и шкуры белых полярных медведей на стенах. Это место больше походило на закрытый элитный клуб, чем на танцпол, пространство здесь было предназначено скорее для отдыха, чем для танцев и вероятно, потому что большинству танцоров на этом этаже за это платили, и здесь находился самый внушительный бар, какой я только видела в жизни. Туалеты тут тоже были куда роскошнее, с отделкой стен и пола из белого мрамора, и они были менее грязными, хотя убирать их приходилось более тщательно, поскольку белый мрамор не прощал огрехов.

— Ну как ты, Золушка? — спросил Джексон, когда мы закончили.

— Кажется, я отбелила свою юбку. Означает ли это, что я могу выбросить её и получить новую?

Его взгляд на секунду остекленел, словно он прислушивался к кому-то внутри себя, а не ко мне.

— Скоро узнаем, — медленно ответил он.

Я тоже это почувствовала, что бы это ни было. Словно я только что позволила последней песчинке выскользнуть из моей ладони или выпустила птицу, которую сама не знала, что держу. Словно исчезла частичка меня, которая принадлежала только мне.

— Когда солнце заходит, это всегда немного похоже на смерть, — произнес Джексон. — Думаешь, всё должно быть наоборот, но нет, только не для нас.

— Они проснулись? — я неосознанно понизила голос, и он кивнул.

— Да. Рэйвен знает, что ты жива и где находишься, но он захочет увидеть тебя лично, чтобы убедиться, что ты цела. Нам лучше пойти и показаться ему, — сказал он и повел нас обратно вниз, в настоящие катакомбы.

***

Ночью проходить мимо двери во внешний мир было намного проще. Хотя мне и не хватало свежего воздуха, он не манил меня так сильно, как мысль о солнечном свете. Мы убрали наши рабочие инструменты обратно в кладовую и двинулись дальше вниз.

— А кто вообще вырыл все эти туннели?

— Понятия не имею. Под всем Лос-Анджелесом раскинулась их огромная сеть. Большинство обрушилось во время различных землетрясений, но те, в которых находимся мы, судя по всему, устойчивы. О приближении землетрясения мы узнаем, когда все наши Хозяина толпой побегут к выходу.

— А если это случится при дневном свете?

— Тогда мы все погибнем, а они ночью медленно выкарабкаются наружу.

— Потрясающе.

— Я стараюсь особо об этом не думать.

Он привел нас в тот самый зал, где меня представили вчера утром. Все остальные уже ждали. Селин снова была безупречно одета, на этот раз в клубный наряд: облегающее красное платье с вырезами, обнажавшими полосы белой кожи, которое каким-то образом умудрялось выглядеть стильно. Она стояла позади своей Госпожи, чьего имени я еще не знала. Та была облачена в длинное обтягивающее белое платье, расширяющееся у шеи и колен, — намеренно осовремененный силуэт королевы, с высокой прической и такой же огромной мушкой в тон. Вампир-мужчина, чье имя оставалось мне неизвестным, был одет в кожаные штаны с приталенной черной рубашкой и ошейником с многозначительными пряжками. Судя по одной только одежде, я предположила, что Селин будет работать в Аду, ее Госпожа — в Раю, а незнакомый вампир — в Чисте.

Вольф, впрочем, оставался всё тем же Вольфом в кожаном жилете и футболке, скорее мускулистый, чем мужественный. А Рэйвен по-прежнему оставался Рэйвеном, вальяжно раскинувшимся на диване в наряде пурпурно-черного цвета с ног до головы, именно такой оттенок приобретают перья некоторых птиц при правильном освещении. На нем было пальто, которое на ком угодно другом смотрелось бы как театральный костюм, спадая волнами до самых колен. Джексон подтолкнул меня вперед, чтобы я встала рядом с Ларсом, который был одет в черный деловой костюм и замер по левую руку от Рэйвена.

Ларс не выглядел пострадавшим после нашей драки, собственно, как и я. Он всё еще злился на меня, я видела это в его глазах и почти физически ощущала исходящую от него ненависть. Мне стало интересно, не переживает ли он, что я настучу на него нашему общему Хозяину.

— Кто ее в это вырядил? — спросил Рэйвен вслух, едва я заняла свое место. Я заметила, что ко мне он не обращался.

Джексон сделал шаг вперед:

— Другой одежды не нашлось, Хозяин.