Я дважды спасла Анне жизнь. Первый раз — после того, как случайно убила её болезненного опекуна на работе. На своем последнем издыхании он попросил меня найти её, и я нашла закованной в цепи и подвергающейся насилию, и спасла её, когда он сам не смог этого сделать.

Второй раз был не столько спасением, сколько просто моей готовностью вернуться. Я не сбежала от нее, когда могла бы и когда, наверное, следовало бы, поскольку это могло уберечь меня от ножевого ранения. Но я попыталась спасти её и доказала, что кому-то не всё равно, и этого оказалось достаточно. В конце концов она спасла себя сама, вырвавшись на свободу от других вампиров, которые заковали её в цепи, но она вряд ли сделала бы это, если бы я сначала не была готова рискнуть ради неё собственной жизнью. Всё это было трудно облечь в слова, да и делиться этим с Джексоном казалось не лучшей идеей.

— Ты знаешь, чем она занималась всё то время, что вы были порознь?

Я нахмурилась:

— Я слышала, как прошлым вечером вы все называли её Зверем.

— Да. Другие её прозвища были не столь мягкими. Она консолидирует свою власть. Либо Дома и Троны присягают ей и принимают её кровь, чтобы она знала, где они находятся в любое время их бодрствования, либо они умирают. Меньше чем за год Розовый Трон под её предводительством полностью подчинил себе Восточное побережье. — Он продемонстрировал крутой вираж. — Ты ведь понимаешь, кто она такая, верно?

На этот раз я кивнула:

— Она живая.

— В отличие от всех остальных. Она может производить бесконечное количество крови. Что дает ей способность создавать бесконечное число вампиров, — сказал он.

Я снова кивнула.

— И тебя это не пугает?

— А должно? — спросила я. Как бы сильно я ни доверяла Анне, бесконечное число вампиров и впрямь звучало скверно.

Джексон вырулил на обочину дороги, припарковался, включил аварийку, а затем повернулся, чтобы посмотреть на меня:

— Я собираюсь пойти на большой риск, Эди, потому что это, возможно, единственный раз, когда мы можем поговорить вдали от них. Ты была в ужасе от того, что сделала с Ларсом, и не выставила Селин после этого. Черт, ты даже не заставила её спать на полу. И ты только что пыталась спасти того пацана… ты не похожа на нас и не хочешь ею становиться. Поэтому я думаю, что даже если ты будешь не согласна с тем, что я скажу тебе дальше, ты сумеешь сохранить это в тайне.

Мне стало интересно, какое признание повлечет за собой мое согласие.

— Я не могу обещать, но я попробую.

— У меня такое чувство, что ты относишься к своим попыткам серьезнее, чем большинство. — Он одарил меня вымученной улыбкой, а затем выражение его лица стало тревожным. — Я не просто с Рэйвеном — я не просто черный или белый. Я Серый. Из Дома Грей.

— Нет. Нет-нет-нет… — я физически вжалась в автомобильное сиденье, прижимаясь к двери. Члены Дома Грей пытались сорвать восхождение Анны в правящий орган Розового Трона. Они были какой-то тайной организацией внутри вампирских Домов и Тронов, у которой была своя темная повестка дня — та, что ополчилась на Анну и не побрезговала попытаться убить меня попутно.

— Если бы я собирался причинить тебе вред, я бы не стал рассказывать тебе об этом сейчас, верно?

Я забралась с ногами на сиденье, чтобы в случае необходимости иметь возможность отпихнуть его.

— Зачем ты вообще мне это рассказываешь?

— Я знаю, что у тебя были с нами стычки в прошлом, и мне жаль, что так вышло. Но у нас были причины поступать так, как мы поступали. Анна портит всю игру — поле, экосистему, называй как хочешь. У нас всё устроено не так. Должны быть лишь разрозненные группы вампиров: сообщества в городских районах и одиночки в местности поглуше. Мы коварны и чертовски ревнивы, и это заставляет нас контролировать самих себя. А когда это не срабатывает, Дом Грей вмешивается и начинает убивать, чтобы удерживать численность на низком уровне. — Звук машин, проносившихся на огромной скорости в пяти футах от нас, подчеркивал каждое второе его слово.

— Зачем ты рассказываешь мне это?

— Потому что я хочу, чтобы ты поняла. Дом Грей — не твой враг, Эди. Мы здесь ради поддержания баланса. Знаешь, Анна — не первый живой вампир. Такой появляется раз в несколько столетий, по улицам течет кровь, и нас почти обнаруживают или обнаруживают и истребляют. В прежние времена наши войны можно было списать на чуму или геноцид, но мир изменился, сейчас слишком много технологий. У нас не будет второго шанса спрятаться, когда всё взорвется на этот раз, а если мы начнем сражаться, то заберем с собой изрядную часть человечества.

— Но она не такая, она моя подруга… — запротестовала я, качая головой.

— Ты права, похоже на то. Но может наступить время, когда ты окажешься единственным, что стоит между ней и её армией вампиров. Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом.

Я обняла свои поджатые колени, стараясь вообще ни о чем не думать.

— Как ты можешь утверждать, что Дом Грей на стороне человечества?