— Насколько я могу судить, нет. К тому же эмоциями нельзя по-настоящему командовать. Поведением — да. Он может велеть тебе вести себя так, будто ты его любишь, но в глубине души ты будешь знать правду.

— А он любит её в ответ?

Джексон издал задумчивый звук.

— Любят ли вампиры? Любит ли кто-нибудь вообще? Кто знает. Но он не гуляет на стороне — именно поэтому Ларс поставляет ему только мужчин, чтобы не оскорблять её чувства. Я наблюдаю за их поцелуями уже семь лет. Может, этого и достаточно.

Математика Ашера оказалась верна — мы были ровесницами, вот только её заморозили во времени, украв и дав достаточно крови, чтобы она вечно выглядела юной. И бьюсь об заклад, за семь лет плена можно заработать грандиозный стокгольмский синдром, вне зависимости от твоих первоначальных чувств.

Следующие несколько поворотов Джексон проехал в тишине, пока мы двигались по городским улицам, а затем притормозил, чтобы нажать кнопку открытия гаражных ворот. Когда он завез нас под землю, я проводила взглядом исчезающее небо и подумала, когда же мне доведется увидеть его в следующий раз.

ГЛАВА 9

Мы вместе подошли к дверям, и Джексон повесил ключ обратно на его крючок в ящике парковщика. Я покорно следовала за ним, а в моей голове бушевала буря.

Малыш, во что же мы с тобой ввязались?

Рэйвен ждал нас по ту сторону первых дверей. Это застало врасплох меня и Джексона, который бросил на меня тревожный взгляд, словно я каким-то образом призвала Рэйвена, чтобы предать его доверие. Только в этот момент я осознала, насколько сильно он рассчитывал на то, что я буду молчать.

— Хозяин, прошу прощения, что заняло так много… — начал было Джексон.

Рэйвен оборвал его:

— Ты можешь идти.

Джексон поклонился:

— Мне жаль…

— Ты можешь идти, — повторил Рэйвен, окинув его мрачным взглядом.

Не поднимая головы, Джексон перевел взгляд с Рэйвена на меня и умоляюще посмотрел мне в глаза, прежде чем покинуть комнату. Когда мы остались одни, Рэйвен переключил всё свое внимание на меня.

— Боюсь, у нас еще не было возможности познакомиться как следует. Наедине.

— Мне дали понять, что в Катакомбах нигде нет уединения, — сказала я с натянутой улыбкой. Мне не хотелось идти за ним куда бы то ни было, по крайней мере, в коридоре оставался шанс, что кто-нибудь услышит мой крик. Не то чтобы они обязательно бросились бы мне на помощь.

— Джексон хорошо тебя обучил. Но пойдем, тебе ведь не хочется меня разочаровывать, да и спас я тебя не для того, чтобы убить прямо сейчас. — Он развернулся и зашагал прочь, и было предельно ясно, что я должна следовать за ним. Не имея других вариантов, я подчинилась.

Он привел нас обратно к перекрестку, а затем свернул в один из тех коридоров, в которые Джексон советовал мне не соваться. Пройдя полквартала, он открыл дверь в личные покои и придержал ее, ожидая меня. Чувствуя себя мухой, которую приглашают в паутину, я прошла мимо него.

Рэйвен обогнул меня и сел на низкую кровать, занимавшую половину комнаты. Всё здесь было оформлено почти так же, как в его военном зале, в фиолетовом и черном сатине, но дверь была всего одна, и я не сомневалась, что он доберется до нее быстрее, чем я. Он похлопал по постели рядом с собой. Я продолжала стоять, и он приподнял губы, обнажив заостренные зубы в ироничной ухмылке.

— Значит, между нами всё будет вот так? — Его разочарование прозвучало искренне, и, что еще хуже, причинило мне боль. — Знаешь, ты ведь не военнопленная. Ты одна из нас. Ты семья.

Я знала, что Рэйвен лжет — попытка Ларса убить меня служила тому доказательством, но какая-то часть меня отчаянно хотела ему верить. Снова накатила тяжелая прохлада, оседая липкой смолой поверх рациональной части моего разума. Было трудно смотреть на его горько-сладкую улыбку и оставаться непреклонной, зная, что моя решимость в какой-то мере причиняет ему боль.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности, Эди, — произнес он, поглаживая пустое место рядом с собой на кровати.

Я тоже безумно хотела чувствовать себя в безопасности, сильнее всего на свете, и насколько безопаснее я бы себя почувствовала, сделай я всего один шаг?

— Прекрати это, — сказала я, не двигаясь с места.

— Прекратить что? — спросил он, затем закрыл глаза и покачал головой. — Ах, это, — добавил он и сделал жест между нами, словно мы были связаны невидимым канатом. — Не могу. Такова наша природа.

Я продолжала хмуриться, концентрируясь на том, чтобы стоять смирно.

— Так будет всегда?

— Это притупляется по мере того, как действие крови ослабевает, но в какой-то степени — да. Теперь я часть тебя, как бы сильно тебе ни хотелось обратного.

Неудивительно, что так много вампиров боялись Анну, если после того, как они отведали её крови, она получала над ними такую власть.

— Существует противоядие?