— Я знаю, в это трудно поверить, но это так. Или, по крайней мере, на той стороне, где вампиры остаются прежними. Вампиры убивают несколько тысяч человек в год, или несколько десятков тысяч. Это меньше, чем от сердечных заболеваний или рака. Но армия вампиров под предводительством диктатора, каким бы доброжелательным он ни был, должна чем-то питаться. И не дай бог с ней что-нибудь случится, и все они освободятся от своих уз — что тогда?

— Я не собираюсь причинять ей вред.

— Я и не вкладываю осиновый кол тебе в руку. Я просто хочу, чтобы ты начала думать. Пожалуйста, не заставляй меня жалеть о том, что я заговорил с тобой вот так. — Он выглядел настолько искренним; я знала, что он сам верит в то, что говорит.

Я лишь надеялась, что сама не начну в это верить. Анна была моей подругой. Она спасла меня. У нее должны быть свои причины для захвата власти там, дома, и, надо надеяться, она просчитала все последствия своих действий.

— Не заставлю.

— Вот и славно.

Я прикусила губу.

— А Вольф тоже из Серых?

— Ни в малейшей степени. Он ручной пес Рэйвена, с потрохами, от и до.

— Тогда почему ты там?

— В свое время я ввязался в чертовски скверную драку в баре. Вольф увидел, как я бьюсь, и решил меня «спасти». — Джексон произнес это слово с максимальным сарказмом. — И плевать ему было на то, что у меня остались жена и ребенок. С тех самых пор я и хочу отсюда выбраться. — Он заметил ужас на моем лице и покачал головой. — Что, ты думала, ты первый дневной, который не в восторге от всего этого?

— Нет, — солгала я, но на самом деле я вообще никогда раньше об этом не задумывалась. — Когда это было?

— В семьдесят третьем. — Моя догадка насчет его возраста подтвердилась. Неужели я теперь тоже окажусь в ловушке, как он, и буду вечно думать, что лучшие годы моей жизни остались позади?

Возможно, так оно и было. Я прогнала эту мысль.

— И что произошло потом?

— В Доме Грей сказали, что смогут освободить меня. Хотя оказалось, что их график растянут на гораздо больший срок, чем мой. — Его руки сильнее сжались на рулевом колесе, и он снова завел машину.

***

Мы ехали молча еще минут пять, прежде чем я нарушила тишину.

— Знаешь, ты говоришь так, будто ты уже один из них, хотя тебя еще не обратили.

— Я достаточно близок к этому, — отозвался он, выруливая на скоростное шоссе. — Нам пора возвращаться. Если я задержусь дольше, они заметят, а мне еще нужно поработать сегодня ночью.

— Достать подопытных, — нахмурившись, сказала я.

— Именно.

— Что с ними происходит? — Как бы сильно я ни надеялась, что исследования Наташи бесплодны, мне не хотелось, чтобы она кого-то убивала ради доказательства своей правоты.

— Толком не знаю. Пока что все они умирали, но я без понятия, что там творится до этого. Вот почему ни одному из наших Хозяев не разрешается никого убивать без разрешения, и именно поэтому у нас больше почти не осталось доноров. Рэйвен пустил их в расход первыми. Так проще держать всё в тайне.

— Но ты не знаешь, что она с ними делает?

— Мне не разрешают помогать в лаборатории. Я не умею, — он пожал плечами, — я мог бы научиться, но она не горит желанием меня учить, к тому же меня превратили в дневного еще до того, как наука стала такой сложной. Я захожу туда, чтобы вынести мусорные ведра и принести коробки с лабораторной посудой, вот и всё.

— Так зачем ты сдал меня Рэйвену? — спросила я, но едва договорила, как сама всё поняла. — Потому что ты тоже хочешь, чтобы я шпионила за ней ради тебя и Дома Грей. Прекрасно.

Хитрая улыбка тронула его губы, и он скользнул по мне взглядом краем глаза.

— Анна не единственная, кто их беспокоит, а находясь в такой близости, у тебя будут возможности, которых не будет у меня.

— Даже если и так, это не значит, что я на твоей стороне.

— Справедливо. — Снова потянулась долгая полоса молчания. — К тому же, неужели ты предпочтешь работать уборщиком, а не в лаборатории?

Да, если только меня не преследовало нехорошее предчувствие, что она продолжает безумные исследования своего отца. Натаниэль пытался создать синтетический заменитель крови, чтобы вампирам больше не нужны были люди для выживания.

— Возможно, — признала я и мне действительно нужно было выяснить, что она затеяла.

— И она, скорее всего, не убьет тебя, если Рэйвен велит ей этого не делать. Чего нельзя сказать о Ларсе.

Чем больше я думала о Наташе и Рэйвене, тем более жутким всё это казалось. Её отец был готов убить тысячи людей, чтобы спасти её, а она играла здесь в счастливую семью.

— Она ведь влюблена в него, правда? — Я не знала, почему в это так трудно поверить, хотя видела всё своими глазами. Это просто казалось таким… небезопасным. — Он контролирует её? Он сотворил это с ней?

— Нет. Она уже пришла такой. Я был здесь в ту ночь, когда она появилась.

— И он не приказывал ей любить его?