Я проводила его взглядом до двери и вдруг поняла, для чего нужен тот звонок, который я заметила раньше. Дневным, может, и запрещалось запирать свои двери, но они могли подстраховаться, чтобы гости не заявлялись без предупреждения. Селин вошла последней и не взвела механизм звонка. Она знала, что Ларс придет за мной этой ночью.

А это означало, что она либо плела интриги, либо просто не любила марать собственные руки, либо понимала, что слишком слаба, чтобы драться со мной лично. Я повернулась к ней. Она сидела на своей черной кровати в черной комбинации, на фоне белизны ее тела она казалась фарфоровой куклой. Я не сводила с нее глаз, пока шла по комнате, чтобы взвести пружину звонка, гарантируя, что больше к нам никто не ворвется незваным. При виде этого ее губы сжались. Она поняла, что ее раскусили. Затем я подошла к уничтоженной раскладушке.

Металлический каркас перекосило от яростного удара Ларса. А каменный пол, выдержавший первый удар молотка, пошел трещинами. Как раз в том месте, где находилась бы моя голова, если бы я в тот момент всё еще лежала в постели. Неудивительно, что здесь всё было черным, так гораздо проще скрывать следы крови.

Я сгребла свои простыни и снова повернулась к ней, сверля ее взглядом. На мне по-прежнему был этот нелепый наряд: юбка из спандекса едва прикрывала промежность, в одной руке я держала рукоятку молотка как нож, а пальцы второй руки были зажаты вокруг бойка, превратившегося в импровизированный кастет.

Я победила. Я могла бы сейчас потребовать себе кровать и получить её. Могла бы заставить Селин спать не то что на раскладушке — на полу в коридоре. Или лечь в ее постель и делать всё, что мне вздумается.

Или я могла проявить к ней милосердие и сохранить остатки самоуважения еще на один день.

Вот только если бы я так поступила, она сочла бы меня слабой. Она пыталась меня убить, и проявление жалости не принесло бы мне ничего взамен. На прежней работе мне слишком часто попадались пациенты-социопаты; я знала, как они устроены. Сколько ни корми собаку, некоторые псы всё равно укусят.

Но я не хотела становиться такой, как они. По крайней мере, пока.

— Отдай мне все свои подушки, кроме одной.

Она швырнула их в меня, словно капризный подросток, и я носком туфли отпихнула их к ковру из шкуры зебры. Из шкуры, подушек и простыней получилась вполне сносная постель. Обустроив ее, я уселась в центре, как птица в чужом черном гнезде. Я положила рукоятку молотка рядом и скомандовала:

— И брось мне пульт от света.

Его она бросила уже аккуратнее. Я поймала пульт, и она со злостью задернула шторы своей кровати.

Я подумала, что на эту ночь лимит покушений на мою жизнь исчерпан. Я решилась на дерзость и скинула туфли, но аккуратно поставила их рядом с собой, чтобы без труда найти в случае необходимости. И когда я это делала, то заметила, как внутри правой туфли, словно ртуть, колыхнулся и спрятался клочок черной пустоты. Меня тут же бросило в жар — внутри возникло нехорошее предчувствие, и я точно знала, что это такое, хотя не могла проверить свои догадки, пока Селин оставалась в комнате. Мой последний разговор с Тенями состоялся на спасательном плоту перед тем, как я попала сюда. Не знаю, почему я решила, что они оставят меня в покое, это было глупо с моей стороны.

Были ли они причастны к моему сну об Ашере? Это было не в их духе — издеваться через посредников, ведь я впала бы в гораздо большую депрессию, узнав, что они находятся прямо здесь. Надеюсь, завтра у меня появится возможность спросить их об этом.

— Ты можешь выключить свет? — капризно спросила Селин из-за своих штор, решив, что я вряд ли стану мстить ей прямо сейчас.

— Не смей вставать с кровати, не предупредив меня, — предостерегла я её и со вздохом, который, как я надеялась, Тени смогут услышать, щелкнула кнопкой пульта и растянулась в темноте.

ГЛАВА 5

У нас больше нет восьми месяцев, малыш.

Нападение Ларса разрушило последние иллюзии о том, что я смогу спокойно переждать здесь время. Мне просто повезло, вот и всё. Если Рэйвен не сможет дать мне больше крови, не обратив меня при этом, то мои силы, и без того ограниченные, уже идут на убыль. И чем дольше я буду тянуть с побегом, тем неповоротливее я стану по мере того, как будет расти мой живот, и тем опаснее это будет для нас обоих.

Но как мне сбежать, если Рэйвен всегда сможет меня найти? Единственный выход — убить его, но это навлечет на меня всех его последователей и их дневных слуг, а убить их всех разом я точно не смогу. Я ведь даже не смогла заставить себя убить одного прямо сейчас, когда у меня была для этого веская причина.

Я повернулась на бок, всё еще лицом к Селин, на всякий случай и поднесла к подбородку кулак, в котором по-прежнему был зажат боёк молотка. Лучше бы она не включала свет: образ Ларса, умоляющего о пощаде, оставил глубокий шрам в душе. Хорош из меня выйдет вампир, даже если мне удастся дожить до этого момента.