Туман превратился в бурю ярости, заставив Геклу отступить на шаг. И все же она чувствовала на себе его внимание и надеялась, что этого отвлечения хватит, чтобы Эйвинд успел поджечь бочки. Обжигающий жар огненной стены за спиной преграждал ей путь к дальнейшему отступлению. Туман радостно заколыхался и двинулся на нее.

Вот и все.

— Ложись! — раздался крик за мгновение до того, как тяжелое тело врезалось в Геклу.

Тьма поглотила ее.

И мир взорвался.

ГЛАВА 22

Грохот не накатывал медленной волной, постепенно набирающей силу. Он обрушился на нее внезапно и сокрушительно. Земля содрогнулась от удара, воздух раскалился, словно от жара тысячи солнц. Это была испепеляющая агония, настолько горячая, что Гекле показалось, будто она сейчас расплавится.

Сквозь темноту донесся крик боли. Тяжелое присутствие тумана в воздухе раскололось на части и слабело с каждой секундой…

Гекла тоже кричала, ее кожа шипела, будто она купалась в густой оранжевой жизненной силе огненной горы. Корчась, она молила богов даровать ей милость смерти. Воздух, который она хватала ртом, обжигал легкие, кровь кипела в венах. Одно мучительное сердцебиение перетекало в следующее, и Гекле хотелось вырваться из собственной кожи. Но затем жар ослаб, совсем чуть-чуть, потом еще немного. А потом он просто перекатился через нее, оставив задыхаться в темноте.

Она мертва? Это тьма ночного неба? Последует ли она за Матерью Звездой к своему последнему пристанищу среди предков?

Но затем над ней что-то пошевелилось. Кто-то пошевелился.

И вдруг Гекла поняла, чем была эта удушающая тьма. Вернее, кем. Эйвинд, проклятый богами Хаконссон, накрыл ее собой. Каким-то образом не дал ей зажариться до хрустящей корки.

— Эйвинд? — прохрипела она, осторожно перекатывая его с себя на спину.

Его тихий стон заставил ее с облегчением выдохнуть. Жив. Хвала богам, он жив. Но как? Вокруг бушевало пламя, на помосте, на столбах, на дерновых крышах вокруг площади. Гекла оглядела его, пытаясь осознать случившееся. Волосы были опалены, на прекрасном лице виднелись пятна обожженной кожи, но красный плащ, который она так ненавидела, остался совершенно невредимым.

— Глупый мужчина, — выдавила она, хотя ладони уже убирали с его лица опаленную прядь. — Ты спалил свои красивые волосы. — К ужасу Геклы, на глаза навернулись слезы.

Выражение Эйвинда сменилось тревогой.

— Отрастут.

— Ты не сможешь их заплетать!

Его рука успокаивающе погладила ее левую руку.

— Значит, не буду.

— Но они теперь все разной длины! Ты будешь выглядеть глупо.

Гекла сгорала от смущения, смахивая слезу со щеки. Эйвинд явно проигрывал битву с улыбкой.

— Тогда я побреюсь налысо. Может, украшу череп татуировками. Что скажешь насчет еще одного дракона?

Хмурый взгляд Геклы мог бы расколоть камень.

— Проклятый золотой мальчик, вот тебе непременно нужно было так рисковать жизнью!

— Да, нужно.

Она ударила его в грудь левой рукой.

— Нет, не нужно!

Эйвинд перехватил ее запястье и притянул к себе. Они были так близко, что их носы почти соприкасались.

— Нужно, — прошептал Эйвинд. — Нужно.

Гекла больше не могла думать, разум и логика отступили. Инстинкт взял верх, и она прижалась губами к его губам, наслаждаясь тем, как идеально они подходят друг другу. Их выживание казалось одним из знаков богов, о которых говорила Силла. Этот поцелуй был предопределен. Предначертан. Благословлен высшими силами Исельдура.

Вокруг бушевало пламя, все поселение теперь было охвачено огнем. Но дым и застоявшаяся гниль Обращенных тварей исчезли, как и боль от ее ран. В этот миг ничто не имело значения, потому что Эйвинд отвечал на ее поцелуй. Губами рассказывал обо всем, что к ней чувствует. О том, как боялся за нее. О том, как рад, что она выжила. А она в ответ говорила ему, как жалеет, что была такой упрямой. Как хотела бы довериться ему с самого начала. Как постарается быть более открытой.

Этот поцелуй был совсем не похож на те, что были прежде. Тогда они были Лисом и Рысью. Но здесь, среди пылающих руин Истре, их губы встретились как губы Геклы и Эйвинда, и в этом было что-то совершенно иное. Тело Геклы казалось таким же горячим, как пожары вокруг, и боги, как же она хотела этого мужчину. Прямо здесь и прямо сейчас.

Его хватка на ее бедре стала грубой и требовательной, из глубины груди вырвался низкий рокочущий звук, и Гекла с облегчением поняла, что не одинока в этом порыве. Не только она чувствовала себя безрассудной и изголодавшейся.

Эйвинд отстранился ровно настолько, чтобы пробормотать:

— Боги, как же я хотел…

Но мысль он не закончил. Его рука уже была в ее волосах, снова притягивая рот Геклы к своему. Она плавилась в его руках, сгорая подобно городу вокруг них, готовая отдаться ему здесь и сейчас.

Воздух расколол громкий треск, и они отпрянули друг от друга.

— «Голодный Клинок», — произнес Эйвинд, глядя куда-то за ее плечо. — Скоро обрушится.