В темных глазах Гуннара появилось странное, нечитаемое выражение.

— Просто… я не могу… Я хочу поговорить с тобой кое о чем… — Его взгляд скользнул к чему-то у нее за спиной. — Позже. Поговорим об этом позже.

А затем Гуннар бросился на ошеломленного Эйвинда и заключил его в медвежьи объятия.

— Ты спас ее, Хаконссон, — всхлипнул Гуннар.

— Не нужно меня благодарить, воин, правда…

— Да, но я должен! — Гуннар начал раскачивать Эйвинда из стороны в сторону, и Гекла не смогла сдержать смешок.

***

Несколько часов спустя Гекла вздохнула от удовольствия. Она нежилась в большой деревянной бадье, от воды поднимался пар и нес аромат календулы. Раны на плече и бедре были промыты, желудок полон похлебки и хлеба. Эта ванна была последним шагом перед тем, как она рухнет на кровать в полном изнеможении.

К тому времени, как последний очаг пламени вокруг Истре был потушен и их отряд отправился в путь, уже начало светать. До ближайшей деревни они добрались к полудню, и Эйвинд сразу же вошел в роль предводителя. На этот раз Гекла была рада уступить ему это место. С властностью, подобающей сыну ярла, он выкупил весь трактир, и уже через несколько мгновений после их прибытия трактирщик и его слуги засуетились вокруг. Лошадей увели в конюшни, для отряда принесли тазы с водой, чтобы они могли смыть сажу с лиц. Вскоре послали за деревенским лекарем, и над очагом забулькал котел с похлебкой.

Теперь она блаженно расслабилась в бадье, пока металлическая рука лежала рядом на полу. Тепло медленно проникало в уставшие кости, календула успокаивала боль. Теплая вода смывала с тела грязь и пепел, а травяной сбор расслаблял.

Трепет от того, что она пережила взрыв, уже давно покинул тело, но Гекла с удивлением обнаружила, что нежные чувства к Эйвинду никуда не делись. Она все еще чувствовала вкус его губ на своих, все еще ощущала последствия того, что он совершил.

Да, он скрывал от нее правду, и она не могла забыть чувство унижения, когда ее отстранили от дела перед его свитой. И все же при свете дня Гекла видела все иначе. Когда он нашел ее на той дороге, босую и в одной лишь тунике, Эйвинд не знал, что ее похитила и утащила на ферму Хагенссонов белка. Стоило лишь поставить себя на место Эйвинда, и Гекла понимала, насколько неуважительно выглядели ее действия.

Несмотря на ее безумное поведение, Эйвинд все равно выслушал ее. И что более важно, он пошел против приказов отца, перехитрив и Конала, и Лофтура. Осознание того, что он все это время прислушивался к ней, наполнило Геклу благодарностью, которую невозможно было выразить словами. Он доверял ей. Уважал ее. А она… она противилась ему на каждом шагу. Угрожала выпотрошить. Загнала в угол, где единственным выходом было отстранить ее от дела.

Гекла застонала и погрузилась с головой под воду.

Вынырнув, она ощутила внезапную потребность увидеть Эйвинда. На городской площади Истре между ними что-то коренным образом изменилось, и ей хотелось убедиться, что он тоже это почувствовал. Внутри складывались новые истины, что ей нравится, как она себя чувствует рядом с ним, и что, если он захочет, возможно, это могло бы стать началом чего-то нового.

Возможно, они могли бы стать такими.

Гекла выбралась из бадьи в полусонном состоянии, вытерлась и оделась в чистую одежду. К счастью, та не пострадала, так как была надежно спрятана в седельных сумках ее коня. Она провела гребнем по волосам, улыбаясь, словно росомаха.

Но ее внимание отвлек громкий стук в дверь. Не успела Гекла открыть, как внутрь вошел Гуннар.

— Огненный Кулак… — начала она и осеклась, рассмотрев его внешний вид. Одетый в свой лучший дублет, Гуннар сверкал широкой белозубой улыбкой. Его дреды и борода были украшены серебряными кольцами и блестели так, будто их только что смазали маслом. Гекла вспомнила, в каком состоянии он был всего несколько недель назад, и поразилась, какой путь проделал этот воин.

— Ты очень нарядный, — только и смогла сказать она.

Как истинный любитель представлений, Гуннар поднял руки и медленно показался Гекле со всех сторон, чтобы она могла оценить его образ во всей красе.

Гекла уперла руки в бока.

— И что же заставило тебя так принарядиться?

Широкая уверенная улыбка стала еще ярче, и Гуннар подошел ближе. Он отвязал от пояса пеньковый мешочек.

— Все ради тебя, — сказал он, низко кланяясь и с изяществом вкладывая мешок в руку Геклы.

Тот оказался неожиданно тяжелым, полным соласов и крессенов.

— Что это?

— Это выкуп за тебя как за невесту.

Гекла онемела и уставилась на него, пытаясь понять суть этого нового розыгрыша. Гуннар выжидающе приподнял густые черные брови, и она судорожно попыталась подобрать ответ. Но в этот момент слова, казалось, покинули ее.

Он усмехнулся, ничуть не смутившись ее растерянным видом.