— А-а, я понял, ты хочешь, чтобы я сделал это по всем правилам? — Он выхватил меч, затем опустился на колени и положил клинок плашмя на ладони. Склонив голову, Гуннар произнес: — Прекраснейшая дева, я клянусь тебе мечом, сердцем и любовью…

— Гуннар.

Он приподнял бровь и бросил на нее пронзительный взгляд.

— Дай мне закончить. На чем я остановился? На любви. Клянусь защищать тебя, обеспечивать тебя и не ложиться ни с одной другой женщиной. Я преклоняю перед тобой колено, чтобы попросить твоей руки.

Очевидно решив, что закончил, Гуннар поднял голову и просиял.

Кислота обожгла желудок Геклы и поднялась к горлу. Что, во имя вечного гребаного пламени, на него нашло?

Но из-за ее молчания Гуннар склонил голову набок.

— А, я понял. Ты хочешь, чтобы за тобой поухаживали, да?

Положив меч на пол, он сделал вид, что закатывает рукава, а затем взял ее здоровую руку в свою.

— Последние два месяца показали, что долгая жизнь не данность. Я изъездил это королевство вдоль и поперек. Вкусил приключений и заработал свою долю шрамов. Теперь я готов дать ногам отдых, построить дом и завести семью. И я хотел бы сделать это с тобой, Гекла Крушительница Ребер… — Он замолчал, очевидно пытаясь вспомнить ее родовое имя.

Рот Геклы открывался и закрывался, она все еще не могла вымолвить ни слова.

— Это лишь часть твоего выкупа, — продолжил Гуннар. — У меня зарыто еще больше в моем кладе близ Копы. Если нужно доказательство, я откопаю его и покажу, как только мы будем поблизости.

Гекла высвободила руку, чтобы потереть пульсирующие виски, и улыбка Гуннара слегка померкла. И в этот миг она поняла: это не шутка. Этот глупец действительно просил ее руки.

Он прочистил горло.

— Я знаю, что ты не питаешь любви к своему брату, и не стану унижать твое достоинство, прося у него твоей руки. Вместо этого я спрашиваю тебя, Гекла Крушительница Ребер…

Пульсация в черепе усилилась. Это нужно было остановить. Гекла дернула его за локоть.

— Вставай, болван!

Гуннар вскочил на ноги. Она смотрела на этого олуха снизу вверх, лихорадочно соображая, как выбраться из этой ситуации.

— Ты же знаешь, что я никогда больше не выйду замуж. — Гекла старалась говорить ровно, но в голосе все равно мелькнула тень отчаяния.

— Нам не нужна церемония. — Гуннар пожал широкими плечами. — Но подумай о маленьких воинах, которых мы могли бы вместе наделать. Целый выводок.

— Выводок, — выдавила она из себя.

Горло сдавило. Она не могла дышать. Мысли метались, как неуправляемая повозка. Это ведь Гуннар, мужчина, которого она использовала, чтобы по мере необходимости утолить физические потребности. Она была с ним честна с самого начала. Ее интересовал только секс, никаких нежных чувств. Не говоря уже о том, что последние недели ей вовсе не хотелось его общества.

И все же, даже сквозь нарастающую панику, Гекла знала, что Гуннар ей небезразличен, хотя, если бы ей пришлось дать этому имя, это было скорее похоже на любовь к брату. Как она могла не дорожить им, когда они пять долгих лет сражались плечом к плечу. Когда они столько пережили в последнее время. И она не могла забыть, что Гуннар только-только выбрался из своей скорби. Нельзя было рисковать и снова столкнуть его в эту пропасть.

Гекла выдавила улыбку. Похлопала Гуннара по щеке. Она видела, как уверенность в его взгляде сменяется замешательством.

— Я польщена твоей просьбой, — выговорила она сквозь тошноту. — Я не говорю «нет». Я говорю лишь, что мне нужно время подумать.

О том, как сказать «нет» и убедиться, что ты не свалишься обратно в пропасть отчаяния, этого она добавить не могла.

И прежде чем Гекла успела заметить на лице Гуннара хотя бы тень боли, она бросилась прочь из комнаты.

ГЛАВА 24

В голове Геклы царил полный беспорядок, но ноги сами несли ее по коридору в поисках покоев Эйвинда. Она была измотана, и все же тело покалывало от потребности уйти из своих комнат, подальше от Гуннара, стоящего перед ней на коленях…

Я преклоняю перед тобой колено, чтобы попросить твоей руки.

Горячее чувство беспокойства поднималось внутри. Гекле нужно было увидеть Эйвинда. Увидеть его слишком красивое лицо и услышать надменный голос. Может, он позволит ей позаботиться о его опаленных волосах или смыть сажу с лица. Может, она проведет ночь в его покоях.

От одной этой мысли по ней пробежала дрожь. Но вместо укола тревоги она принесла вспышку предвкушения.

Когда Гекла приблизилась к покоям трактирщика, самым большим, как он неоднократно заверял Эйвинда, прежде чем вручить ему ключи, до ее слуха донеслись голоса, заставив сердце Геклы забиться чаще.

— Твой отец будет в ярости. — Голос принадлежал Транду Длинному Мечу, и Гекла с любопытством отметила, что рада его слышать.

— Мне плевать, что он думает, — резко ответил Эйвинд. — Я отвечаю за свой выбор. Жители Истре выжили, и уж точно не благодаря Коналу и его обрядам.

— Твой выбор касается не только тебя, — проворчал Транд.