Сидорчук дремал за баранкой, но стоило хлопнуть дверью парадного, мгновенно встрепенулся, готовый рвать с места. Ждать пришлось недолго. Ровно через пять минут на пороге появился Назаров. В идеально сидящем кителе, бодрый – словно и не спал вовсе. Майор молча запрыгнул в кабину. Грузовик рыкнул стартером и покатил по тёмным, изрезанным тенями улицам.

У монументального здания комендатуры Сергей Ильич велел притормозить. Выбрался наружу, бросил коротко:

– Бегом за Шнобелем. И без самодеятельности.

Затем развернулся и направился ко входу в комендатуру. Тот разговор, что предстоит у Назарова с Балдыновым, нашего присутствия точно не требует. Мы до этого уровня ещё не доросли.

Сидорчук тут же развернул машину и двинул к Лёвиному дому. До знакомого двора домчали быстро.

Ильича оставили караулить транспорт, а сами нырнули в подворотню.

Капитан выглядел мрачным. Думаю, предвкушал разговор с Лёвой. А вернее, конкретную его часть, когда барыга задаст вопрос про Борю. По большому счёту, бывший марвихер ни к Шнобелю, ни уж тем более к его младшенькому брату не испытывал ни уважения, ни почитания. По блатным меркам оба эти персонажа находятся на уровне плинтуса. Тут дело в другом. Мишка дал слово и не сдержал его. Вот что парило Карася больше всего.

У железной двери в подвал капитан уже не стал разыгрывать спектакль с тайными стуками. Просто со всей силы долбанул кулаком в створку и гаркнул во весь голос:

– Лёва, открывай, пока по-хорошему просим.

Дверь распахнулась почти сразу. Такое чувство, что барыга сидел прямо под ней и ждал нашего появления.

Взгляд барыги метнулся от Карасева ко мне, потом за мою спину.

– А… где Боря? – тихо спросил Шнобель.

Карась шагнул через порог, прошёл вглубь комнаты, развернулся на месте лицом к Лёве.

– Одевайся, – ровным, неестественно спокойным голосом скомандовал Мишка. – Поедешь с нами. Разговор есть.

Барыга даже не дёрнулся. Его напряжённый взгляд остановился на рукаве пиджака Карасева. Там виднелось тёмное, ещё не до конца засохшее пятно. Чужая кровь. Лёва судорожно сглотнул, лицо его приобрело землистый оттенок. Он сразу всё понял. А может, просто почувствовал, чёрт его знает. Братья как-никак.

– Вы ж обещали… – голос Шнобеля дрогнул. – Артист… Ты ж слово давал! Сказал, вернёшь живым!

– Собирайся, кому говорят! – рявкнул Мишка, игнорируя слова барыги.

– Убили? Ты завалил? – спросил Лёва таким тоном, будто заведомо знал ответ. Затем резко вскинул голову, уставившись на Карася с нескрываемой, жгучей ненавистью. – Цена твоему слову – пятак в базарный день! Ты воровской мастью прикрылся, Артист! Сказал, ничего с ним не случится!

В подвале повисла звенящая тишина.

Карась побледнел. Его скулы заострились, лицо стало каменным.

Я осторожно выдвинулся вперёд, на всякий случай. Чтобы остановить капитана, если он вдруг решит сделать глупость. Например, пристрелить нашего важного свидетеля. Просто Лёва тоже идиот. Додумался что говорить ростовскому вору.

– Помолчал бы ты, Шнобель, – я схватил барыгу за шиворот, подтолкнул к выходу. – Твой брат сам свой путь выбрал, когда решил с «Чёрной кошкой» снюхаться. Не мы его убили, а те самые отморозки, к которым он так рвался.

Встряхнул тщедушное тело Лёвы так, что у него клацнули зубы.

– Сейчас ты поедешь с нами, расскажешь всё о делах подполковника Журавлёва. О чём вы с ним договорились, какой груз у него принимал. Куда передавал. Ясно излагаю?

Лёва вдруг резко сдулся. Из него словно вытащили стержень. Вся злость улетучилась, остался только страх за собственную жизнь.

– Пошли, – коротко бросил Карасев и направился к выходу.

Больше Мишка не проронил ни слова. До самой машины он шёл молча, глядя исключительно себе под ноги. Прошлое догнало капитана контрразведки в душном одесском подвале, и удар этот оказался куда болезненнее любой вражеской пули. Засунув барыгу в кузов, мы двинулись обратно. Впереди нас ждала долгая ночь.

Глава 3

К Управлению на Маразлиевской подъехали, когда небо над крышами уже начало светлеть. Не то чтобы совсем рассвело, но темнота из густой стала жиденькой, серой. Улицы понемногу оживали. Мимо прогрохотала повозка молочника, где-то за углом басом переругивались двое дворников. Что-то не поделили между собой.

Пока двигались в сторону Управления, я успел поклевать носом. Конечно, после таких насыщенных суток хотелось полноценного отдыха, но пока что придется повременить. Первым делом надо дождаться Назарова из комендатуры, вторым – заняться разработкой операции на сегодняшний вечер. Если удастся выгадать хотя бы пару часов сна – уже хорошо.

Машина въехала в ворота, остановилась у крыльца. Мы с Карасевым выпрыгнули из кузова. Мишка махнул рукой Ильичу – топай, мол, отдыхай, но недалеко. Старшина понимающе кивнул, зевнул во всю пасть и поплелся к дежурному постовому, чтобы стрельнуть папиросу.