– Да, – кивнул я и сразу, чтобы не было лишних вопросов, добавил: – Он ушёл.

Давид Михайлович тяжело посмотрел на меня. Не стал ничего говорить. Понял, что не время.

– Двоих ваших погибли. Мне жаль, – глухо произнёс я.

Курлянд вздохнул.

– Есть такое, шо тут скажешь. Жаль, конечно. Молодые ещё. Того и гляди, немцев окончательно растопчем, а парни гибнут в тылу из-за какой-то сволоты. Ну ничего, ничего… всю гниль раздавим, всех паразитов выведем. Дайте только время.

– А этих, – я кивнул в сторону главарей «Кошки», – никто не ушёл?

– Двое, – поморщился Курлянд, – таки успели в арку шмыгнуть. Не догнали – там сразу спуск в подвалы, разветвление и сквозной выход. Эти шлимазлы место знают, как свою комнату.

Давид помолчал, а потом добавил:

– И ещё кое-что… Сходи-ка до арки.

У меня внутри похолодело. Первая мысль – что-то с Мишкой. Не задавая никаких вопросов, сразу метнулся к чёрному прогалу.

Боря сидел на том же ящике, на том же месте. Голова была опущена. На груди – два тёмных пятна, почти сливавшиеся с дешёвым пиджаком. Носового платка, которым Мишка заткнул ему рот, уже не было – кто-то вытащил. Рядом, на корточках, сидел Карась. Мрачный, злой.

Я подошёл ближе.

– В упор застрелили, – тихо сказал Мишка, не поворачивая головы. – Те двое, что прорывались через арку. По дороге увидели его, прикованного к водосточной трубе. Вспомнили, кто свёл их с Артистом.

Капитан смотрел на Борины руки – на ту, что была пристёгнута к трубе. Браслет наручника намертво держал кисть. Парень даже отшатнуться не смог.

Мишка достал из кармана «Беломор» и спички, вытряхнул папиросу, закурил.

Несколько секунд молчал. Потом негромко произнёс:

– Я обещал Лёве, что его брат останется жив.

Глава 2

Допрос главарей «Чёрной кошки» в кабинете Курлянда занял от силы час. Давид Михайлович выпотрошил налётчиков профессионально, без лишних сантиментов. Нам с Карасевым даже вмешиваться не потребовалось. Мы на этот раз только наблюдали за процессом со стороны.

Исключительно по нашей просьбе сыщик начал беседу с конкретного эпизода – убийства патрульных у джутового завода. Гаркушу с Бибергалом такой поворот немного сбил с толку. Бандиты явно ожидали вопросов по крупным грабежам или фабрике, а тут вдруг всплыл налет на группу комендантских.

Сначала оба главаря пытались юлить и уходили в глухую «несознанку», но Курлянд очень популярно и очень наглядно пояснил, какое будущее их ждет, если они будут строить из себя святую невинность. А потом закрепил свои слова парочкой сломанных у бандитов ребер. Затем выложил на стол весь расклад, который мы с Мишкой предварительно ему обрисовали.

Картина получилась чёткая. Заместитель коменданта Журавлёв наложил лапу на золото и драгоценности, оставленные румынами. Вывозил добро через своих же подчинённых, передавая барыге Лёве Шнобелю, который переправлял его в условленное место. И схема работала бы без сбоев, если бы Лёвин брат, Боря Картавый, не сболтнул лишнего. Он слил информацию о маршруте и сладком грузе «Кошке». Налётчики, недолго думая, убили солдат и забрали куш.

Осознав, что уголовный розыск в курсе всех деталей, а потому терпеть побои вообще нет смысла, урки запели. По крайней мере конкретно по нашей ситуации. Особенно Гаркуша. Он об убийстве советских бойцов рассказывал чуть ли не с восторгом. Для нас с Карасевым главным итогом стало то, что в официальных протоколах допроса чёрным по белому зафиксировалась организующая роль подполковника Журавлёва.

Несмотря на отличную работу Курлянда, один раз в допрос я все-таки влез. Попытался выяснить, как давно в банде появился тот мутный тип, что ушел в катакомбы, как его зовут, откуда он взялся. Но конкретно в данном вопросе и Гаркуша, и Бибергал проявили удивительную солидарность. Твердили, как заведенные одно и то же. Мол, человек это пришлый, звать его Василий, откуда взялся – никто не знает. Привел его какой-то Леший, но Лешего теперь не спросишь, он остался лежать во дворе склада.

Конечно, сволочи врали. Я считал это по их напряженным взглядам. Но более детальные разговоры о бывшем подполковнике пришлось отложить до утра. Сейчас главари банды точно не собирались ничего рассказывать о Борисове, а нам требовалось срочно завершать всю схему, которую мы замутили ради Светлова. Иначе все наши действия могли обнулиться.

Убедившись, что чистосердечное признание существует в виде официальных протоколов, мы выбрались из здания угро, запрыгнули в кузов «полуторки» и с лёгким сердцем велели Сидорчуку гнать в Управление контрразведки. Теперь нам был нужен Назаров. Когда вина Журавлёва получила весомые доказательства, разговор должен идти на другом уровне.

Не успели отъехать от уголовного розыска и пары кварталов, как Мишка завёл разговор, которого я ждал.