При нормальном освещении можно лучше рассмотреть гипс моего ребёнка. Футболка немного заляпана материалом. Торчащие наружу пальцы выглядят слегка припухшими. Я присаживаюсь перед ним на корточки, невольно хмурясь и осматривая руку. Гипс светло-зелёный. Из нескольких предложенных врачом цветов Мишаня выбрал именно этот.

— И что мне теперь с тобой, таким красивым, делать? — ворчу беззлобно.

Сказать хочется гораздо больше, но порцию нравоучений я всё-таки проглатываю. Какой в этом смысл? Дело сделано. Теперь придётся разбираться с последствиями и приспосабливаться к новым обстоятельствам.

Ромка снимает обувь, опустив букет вниз. Как-то небрежно. Даже демонстративно, что ли.

Если бы мы всё ещё были в отношениях и кто-то другой подарил мне цветы… Ой, они бы полетели в окно. Или отправились в урну ещё у подъезда. Никто бы точно не тащил их на пятый этаж.

Даже страшно представить, какую травму подобное нанесло бы эго Халдеева. Но сейчас ему всё равно. И принёс, и не переломился. Значит, за этот год точно разлюбил.

У него достаточно властный отец. Глава семьи, все дела. Мать ходит по струнке смирно. У нас в семье было наоборот. Папа — человек мягкий и совершенно не склонный доказывать своё главенство.

Когда-то мне казалось, что разные модели семей — вообще не проблема. Оказалось — ещё какая.

Некоторые черты Ромка всё-таки перенял от отца. Например, он долго пытался прогнуть меня в вопросе работы. В идеальной картине мира Халдеева жена должна была в первую очередь заниматься домом и ребёнком, а если уж работать — то желательно без фанатизма. Пару часов в день, не больше.

Вот только я выросла совсем с другими установками.

Поэтому вместо понятного Ромке распределения ролей у нас периодически начиналось соревнование за главенство. Кто решает. Кто уступает. Кто больше зарабатывает. Кто успешнее. Причём победителей в этом соревновании, как выяснилось позже, всё равно не оказалось.

Забрав у бывшего мужа цветы, не поднимая взгляда благодарю: «Спасибо за помощь». В ответ слышу: «Да не за что».

Пока шагаю на кухню, утыкаюсь носом в розы. Пахнут изумительно... Свежайшие, без единого подсохшего лепестка. Просто загляденье.

Мишаня воодушевляется появлением в гостях отца, поэтому моментально становится разговорчивее обычного и начинает строить общие планы на вечер. Посмотреть мультфильм, поиграть в настольные игры и собрать конструктор. Желательно всё сразу и до глубокой ночи. В общем, воспользоваться ситуацией по максимуму.

О том, что Рома поднялся исключительно помочь и рассказать о рекомендациях врача, не напоминаю. Только искоса поглядываю на снимки и бумаги, брошенные на край обеденного стола. В том, что бывший муж всё сделал как надо, я, если честно, не сомневаюсь.

Это я в критических ситуациях могу впасть в ступор, а он, наоборот, моментально собирается. Помню, как Мишаню ещё младенцем привезли в больницу с приступами боли в животе. Он кричал до синевы, поджимая ножки. Нас осмотрели и пытались отправить домой — мол, обычные колики. Я тогда растерялась настолько, что, наверное, действительно уехала бы. А Ромка упёрся рогом. Дошёл до заведующего, потребовал осмотра детского хирурга. В итоге выяснилось, что Мише необходимо небольшое хирургическое вмешательство.

— Вы ужинали? — спрашиваю, наполняя вазу водой и ставя в неё букет.

Рома отрывает взгляд от сына, прислоняется плечом к стене и наблюдает за моими действиями.

Не нужно быть особенно проницательной, чтобы догадаться, что мой выпад на тему перелома его задел. По тяжёлому взгляду и упрямо сжатым губам вижу, что Халдееву тоже есть что сказать в мой адрес. Просто пока он сдерживается.

Если бы я не скинула на него сына и не пошла на свидание, Миша не сломал бы руку. Наверное… Получается, обвинить меня можно с тем же успехом, что и Ромку.

Такое ощущение, будто я каждый день шастаю по свиданиям с разными мужиками. Но нет же. Это всего второе. И то прервалось. Теперь, наверное, я ещё долго буду вспоминать его вместе с липким чувством вины.

— Нет, не успели, — выталкивает из себя Халдеев. — До того как Миша полез на турник на заднем дворе, я как раз оформлял доставку еды в приложении.

Вытерев руки полотенцем, киваю:

— Хорошо… Сейчас что-нибудь соображу.

У меня не слишком загруженный холодильник. После развода объёмы готовки заметно сократились. Мишаня ест немного, а для себя одной я обычно не заморачиваюсь. К тому же родители часто подкидывают еду в контейнерах. Сейчас на полке стоят фаршированные перцы, заботливо приготовленные отцом. Это его фирменное блюдо.

Я грею ужин в микроволновке и накрываю на стол, пока Ромка играет с сыном в настольную игру. Мишаня ещё плохо справляется одной рукой, поэтому там, где нужны обе, Халдеев периодически приходит на выручку.

Скорее всего, теперь придётся перестраивать утренний график и вставать гораздо раньше. Помочь умыться, одеться, собрать рюкзак. Мишка рано стал самостоятельным, и я уже давно привыкла, что в таких элементарных вещах моё участие ему не требуется.

— Ужин готов, — объявляю погромче.