Со стороны может показаться, что вести с ним диалоги вполне безопасно. Но он не раз и не два обламывал мне зубы. Наверное, единственный, кому это вообще удавалось. А я всё равно нарывалась, несмотря на то, что временами потом бывало обидно.

— Не очень, — чуть морщу нос. — Я уже говорила. Что ты решил экономить на стрижках.

Повисает пауза. Никто, естественно, над шуткой не смеётся. Но Ромка чуть ведёт уголком губ, удерживая меня в фокусе.

— Значит, тебя не совсем правильно информировали, — отрезает он. — Я всегда плачу за услуги. Даже когда для меня делают исключения.

За год мы ни разу не лезли в личную жизнь друг друга, хотя оба понимали, что рано или поздно она появится.

Меня этот курс вполне устраивал. Так какого чёрта мы свернули с него сейчас? Может, потому что вдруг решили вместе сходить на свадьбу и это вроде как изменило направление движения?

— Мишу туда не води, ему как раз нужна стрижка перед началом учебного года, — тоже чеканю.

— Почему это?

— Потому что.

Это же достаточно веская причина?

Рома выгибает бровь.

Чтобы уж точно не соприкасаться с ним ногами, отодвигаюсь вместе со стулом подальше от стола. Получается со скрипом. Таким противным, что режет по нервам.

— Если серьёзно, изначально у меня выясняли, есть ли между нами что-то. Между нами с тобой, — выталкиваю из себя признание. — На всякий случай. Прежде чем у вас там что-то закрутится.

Насколько глубоко Ромка уже в отношениях — знать не хочу. До этого мне неплохо жилось без этой информации. У меня достаточно бурное воображение. Нарисует такое, что потом не развижу…

— А ты что? — интересуется он.

Я цокаю ногтями по чашке. По золотистой окантовке на фоне молочно-белого фарфора.

Люблю красивую посуду. Как только немного встала на ноги, начала себя ею баловать. Есть особое удовольствие пить из красивого набора. Эффект самовнушения это или что-то другое — не знаю, но сейчас чай, который я отхлёбываю, почему-то кажется горьким.

Я могу вывернуть ситуацию в любую сторону. Разумеется, в свою пользу. Потому что женской солидарности во мне — ноль целых ноль десятых.

— Сказала, что между нами ничего нет и что ты адекватный мужик, — говорю в ответ. — О твоих недостатках решила не предупреждать. Так что можешь сказать мне спасибо. И впредь, пожалуйста, избавь меня от необходимости хоть каким-то боком участвовать в устройстве твоей личной жизни.

Ромка держится настороже. Как хищник, затаившийся перед броском.

Плечи расплавлены. Брови сведены к переносице. Вид угрюмый. Ох.

— Не делай меня ответственным за чужую инициативу, Марусь. Мне поебать. А птичке бы клюв свой захлопнуть. Она явно придала происходящему больше значения, чем стоило.

М-м… Может, ещё обсудим, в каких позах и сколько раз?

В теории мне казалось, что говорить о таком будет гораздо легче. Но не тут-то было. Внутренности скручивает в тугой узел.

— Больше насколько? — роняю как бы между прочим.

— Не думаю, что сильно больше, чем у тебя.

У меня чешется язык спросить, с чего он вообще взял, что может сравнивать. Свечку Ромка надо мной не держал. Мужских разборок не было.

Но откуда ни возьмись появляется Мишаня и дёргает меня за рукав рубашки:

— Мам, посмотри, я нарисовал на гипсе сердечко.

О господи.

Я опускаю взгляд на рисунок, выведенный фломастером левой рукой.

— Симпатично. А спать ты случайно не собираешься?

Следить за временем должна была я, но благополучно об этом забыла. В итоге прошло не десять минут, а все двадцать.

Обычно я не даю спуску сыну даже в мелочах. Стараюсь держать слово. И когда обещаю поощрение, и когда о чём-то договариваюсь, и когда предупреждаю о наказании. Иначе о дисциплине можно забыть.

Ромка встаёт с места и со звоном бросает тарелку в раковину.

Я тоже вскакиваю, когда он обращается к сыну:

— Пойдём, я тебя уложу, хочешь? — Получив довольный кивок, Халдеев поднимает на меня серьёзный взгляд: — Мы с тобой пока не закончили.

Конечно. Впереди ещё рекомендации врача. А вот на всём остальном я хотела бы поставить точку. Жирную такую точку.

Несмотря на настойчивые попытки показать папе мультфильм и пересказать его сюжет, Миша всё-таки соглашается выключить телевизор и отправиться в ванную комнату.

Он слишком заведён. Плохо слушается. Нервная система на грани. Очень много событий для одного дня. Очень!

Я складываю посуду в машинку под шум воды за стеной. Вытираю стол, ставлю остатки еды в холодильник, споласкиваю раковину.

Закончив уборку, беру телефон, который несколько раз подряд вибрирует. Как я и думала, пишет Кирилл.

«Как сын? Не сильно расстроился из-за перелома?»

Блин... Это мило. Мужчина интересуется, как там, по сути, совершенно чужой ему ребёнок. Это сразу плюс сто очков.