Но понимать, почему ей нужно это место, и быть готовой отдать ей своё — совершенно разные вещи.

Никогда. И ни за что.

За этот год Мила успела собрать вокруг себя небольшой кружок единомышленниц. В открытую мне никто не хамит и палки в колёса не вставляет, но периодически настроение портят шёпот за спиной, закатывание глаз и плохо скрываемое злорадство.

Я забираю свой кофе и разворачиваюсь к выходу.

Придирчивый взгляд коллеги проходится по мне с головы и до ног, отмечая новый брючный костюм с приталенной жилеткой, который я ещё ни разу не надевала, серьги с крошечными бриллиантами и лодочки на тонком каблуке.

Не могу сказать, что Борис Андреевич её не балует. Балует. Но почему-то даже самые обычные мои обновки действуют на Милу как красная тряпка на быка.

— Доброе утро, Мария Анатольевна, — пищит одна из единомышленниц с приторной любезностью.

Я стараюсь не уподобляться. Серьезно. Мне же не шестнадцать, чтобы выяснять отношения в коридорах на переменах.

Поэтому ограничиваюсь коротким кивком и прохожу мимо, почти до самой двери слыша разговоры, похожие на назойливое жужжание мух.

Там что-то о том, что новые серьги мне купил клиент-любовник. Чушь, конечно. Я сама подарила их себе с премии.

Ещё — о том, что раньше я была попроще. Это, пожалуй, уже наполовину правда.

И о том, что я выгляжу злой и недотраханной. А вот тут — попадание прямо в цель, как бы неприятно мне ни было это признавать.

Только первый пункт с последним что-то не вяжется.

Офис «Модуля» сделан в формате опенспейс. Большая часть сотрудников работает в общем пространстве, а отдельные кабинеты есть только у руководителей отделов и директора. Хотя кабинетом мой назвать сложно. От остальных меня отделяет всего одна стеклянная стена.

Я допиваю кофе, пока загружается компьютер.

У меня в подчинении двенадцать человек. Все они приходят либо вовремя, либо чуть раньше. Опоздания в команде не приветствуются.

Как раз к тому моменту, когда я сминаю в руке бумажный стаканчик, весь отдел уже в сборе. И мы вместе направляемся на общую планёрку.

Борис Андреевич в ударе. За пять с половиной лет работы я научилась безошибочно считывать его настроение. Судя по улыбке, которую он то и дело пытается спрятать, говоря о серьёзных вещах, у нас либо появился новый крупный заказчик, либо утопился кто-то из конкурентов. Одно из двух.

Планёрка длится чуть больше двадцати минут в главном конференц-зале.

В блокноте быстро набирается список дел на сегодня. День обещает быть плотным.

Я поднимаюсь вместе с остальными и уже направляюсь к выходу, когда меня окликает Борис Андреевич:

— Мария Анатольевна, задержитесь, пожалуйста.

Я чувствую, как взгляд Милы буквально хлещет меня по щеке.

Просьбу директора она воспринимает почти как личное оскорбление.

Дождавшись, пока все разойдутся по рабочим местам, я опускаюсь на первый ряд и коротким кивком даю понять, что готова внимательно слушать.

— Это немного деликатный разговор, — сразу предупреждает Борис Андреевич. — Надеюсь, вы не воспримете мои вопросы неправильно.

Чёрт...

В горле становится сухо.

Я выпрямляю спину и расправляю плечи.

Гендир опирается бёдрами о край стола и проводит рукой по взлохмаченным волосам, уже тронутым сединой.

Ему около сорока пяти, он женат ещё со студенческих лет и воспитывает троих детей. Судить о его романах на работе мне сложно, но как специалист он действительно хорош.

— Мария, какие у вас сейчас отношения с бывшим мужем? — задаёт он действительно деликатный и совершенно неожиданный вопрос.

Я не слишком близко дружу с коллегами. Есть те, с кем могу сходить на ланч, но обсуждать с ними ссоры с мужем или тем более развод мне никогда не хотелось.

Борису Андреевичу я проболталась сама, когда попросила две недели отпуска вне графика. Тогда мне особенно хотелось куда-нибудь уехать и хотя бы ненадолго сменить обстановку. А развод оказался достаточно веским аргументом, чтобы он пошёл мне навстречу.

— Отношения нейтральные, — скупо отвечаю. — Общаемся по поводу ребёнка. Без этого никак.

Директор протяжно вздыхает.

— Тогда, надеюсь, то, что я сейчас скажу, не станет проблемой. По загородному комплексу «Сосновый» наконец определились с генподрядчиком. Вчера инвестор утвердил компанию. Это «Альянс-Строй», который, насколько мне сообщили, принадлежит Роману Халдееву. Вашему бывшему мужу.

Мне становится немного душно, хотя кондиционер шпарит на полную катушку.

Я рассеянно обмахиваюсь блокнотом.

Вроде бы понимаю, а вроде бы до конца ещё не осознаю услышанное.

— Проект большой, Мария. Вести архитектурную часть будете вы. А это означает связку с генподрядчиком. Поэтому мне нужно понимать, не станет ли ваша история с Романом проблемой для работы.

Сумма, которая фигурирует в договоре, заставляет меня пересчитать цифры дважды.

Я бы хотела отказаться.

Очень.