Я не стала наряжать ребёнка в костюм, рубашку и бабочку. На нём поло и удобные брюки, которые мы специально купили к свадьбе. Я не слишком рассчитываю, что к концу вечера сын останется чистым, поэтому беру с собой и сменную одежду.

Жених и невеста ответственно подошли к вишлисту, так что с подарком я определилась быстро и забронировала за собой набор костяного фарфора на двенадцать персон. Что выбрал Ромка — не знаю. Впервые ему пришлось заниматься этим без моего участия. Надеюсь, всё получилось.

Стоя под козырьком и переминаясь с ноги на ногу, я смотрю, как Лексус сдаёт задним ходом к самому подъезду, легко заезжая колёсами на бордюр, чтобы нам не пришлось бежать через лужи.

Бывший муж резко распахивает водительскую дверь, сгребает Мишу в охапку и переносит в салон.

За годы, что я успела изучить его характер, могу сказать, что Ромка взвинчен. Вернее, заведён до такой степени, что напряжение фонит от него даже на расстоянии. Это видно и по сжатым челюстям, и по рубленым движениям.

— Пробки, блядь, километровые, — говорит он, открывая багажник. — Вдобавок на перекрёстке какой-то мудила чиркнул по бамперу.

Я по очереди передаю ему подарок и цветы в высокой коробке.

Машину, конечно, жалко, но…

— Не ругайся при ребёнке, — негромко напоминаю.

Наши взгляды схлёстываются. Ненадолго. Буквально на секунду.

Этого хватает, чтобы заметить, что радужка у бывшего мужа потемнела почти до черноты.

— Он всё равно ничего не слышит, — бросает в ответ, вытягивая шторку багажника.

В качестве поддержки из салона раздаётся звонкий голосок сына:

— Я правда ничего не слышу, мам!

Приподняв подол платья, делаю глубокий вдох, выдыхаю и пулей несусь к заднему сиденью, успев слегка намочить причёску.

В салоне нового автомобиля очень комфортно.

Светлая кожа, узкие полосы подсветки на передней панели и большой экран по центру — с ходу производят впечатление.

Не получается не думать, что раньше я бы разместилась на переднем сиденье и подключилась к мультимедийной системе, чтобы настроить свой плей-лист. Но эта вспышка такая короткая, что я не успеваю толком расстроиться. Да и зачем?

Мы поступили взвешенно и зрело. Чтобы поберечь хрупкую детскую психику. И, если уж на то пошло, взрослую тоже.

Ромка садится за руль, пристегивает ремень безопасности и трогается с места рывком.

На соседнем переднем сиденье валяется его галстук. Очень стильный, графитовый. Судя по всему, завязать идеальный узел ему так и не удалось, поэтому две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты.

«Кажется, проясняется», — получаю сообщение от Тани.

Я перевожу взгляд за окно, проверяя.

Отвечаю с избытком восклицательных знаков:

«Урааа!!! Я же говорила!»

Между Мишаней и Ромкой тем временем завязывается непринуждённый разговор. Я не подслушиваю, честно. Да и о многом уже не в контексте. У них появились свои привычки, свои шутки. Я… понятия не имею, какой конструктор они собирали и кто такой Барон. Ни малейшего.

Я не подаю виду, что чувствую себя немного лишней в их отдельной жизни. Потому что Рома тоже периодически это чувствует. Наверное, после развода иначе и не бывает, если оба родителя включены в воспитание. Каждый из нас теперь знает о сыне чуть меньше, чем раньше. И это вроде как неизбежно.

— Мам, Барона нужно кормить дважды в день, — поясняет Миша, оборачиваясь ко мне. — Сухим кормом утром и влажным — вечером.

Я всё-таки улыбаюсь и с интересом спрашиваю:

— Папа завёл себе кота?

Ромка постукивает пальцами по рулю и косится в зеркало заднего вида:

— Мне не настолько скучно одному. Нет, это соседский. Принадлежит пожилой семейной паре. Они уплыли в круиз и попросили меня за ним присмотреть.

Оставшуюся часть дороги до ресторанного комплекса проводим молча.

К тому же сын надевает наушники, берёт планшет и включает ролики про конструкторы.

Меня как пассажира развлекать не обязательно. Как и мне — поддерживать беседу с водителем.

К месту назначения дождь действительно прекращается. Солнце не то чтобы проглядывается, но небо заметно светлеет.

Сотрудники комплекса уже несколько раз перетаскивают туда-сюда арку. То в ресторан, то обратно на улицу. В итоге решают остановиться на втором варианте.

Никто из присутствующих не акцентирует внимание на том, кто и с кем приезжает. Поэтому наше появление втроём остаётся практически незамеченным. Было бы куда страннее демонстративно шарахаться друг от друга.

У меня пестрит в глазах от обилия красивых, продуманных деталей. В самом хорошем смысле. Цветы, свечи в стеклянных подсвечниках, ленты на спинках стульев…

Церемония длится недолго, но проходит очень трогательно.