Каждое действие — будь то поцелуй или переплетённые пальцы, когда невеста волнуется, вызывает у меня улыбку. Каждое слово звучит искреннее и лично. Каждая клятва доводит до слёз, которые приходится промакивать салфеткой, чтобы не испортить макияж.

В конце концов я прихожу к выводу, что весь этот стресс того стоил…

После поздравлений и небольшой фотосессии молодожёнов с гостями, где мы фотографируемся раздельно — я с Мишей, Таней и Глебом, а потом Ромка с Мишей, Таней и Глебом, нас приглашают пройти в ресторан.

В зале оказывается ничуть не менее красиво, чем на улице.

Светлые скатерти, композиции из живых цветов, под потолком мерцают гирлянды тёплых лампочек.

Столы расставлены по периметру отдельными островками. Предусмотрен даже детский, куда Мишаня отправляется сам. Там его ждут друзья. Особенно хорошо он ладит с ровесницей по имени Лина.

Я подхожу к своему столу, когда почти все гости уже успевают рассесться.

На каждой тарелке стоит табличка с именем. Поскольку я вхожу в близкий круг невесты, мне не приходится ничего вычислять, чтобы понять, где моё место, а где — Ромки.

Оно не рядом. Напротив.

Так… даже лучше. Не будет ожидания случайных касаний, щекотки на плече и прочих жестов, которые теперь совершенно неуместны.

По рассадке моё место рядом с Ниной. Справа от меня сидит Динара с мужем.

Место Ромки — возле Жоры. Скорее всего, для него это свежая новость.

Я снимаю пиджак, оставляю его на вешалке и провожу ладонями по гладкой ткани.

— Марусь, это то самое платье, которое ты облюбовала с первой примерки? — Нина делает глоток вина. — Слушай, офигенное…

Ромка садится на стул, расслабленно откидывается на спинку и впервые за день смотрит на меня не мельком. Я покусываю нижнюю губу. В собственном теле вдруг становится тесно. Как и в этом платье.

Его глаза медленно чертят по мне зигзаг от лица к плечам, груди и бёдрам, и мой организм реагирует так, будто все нервные окончания разом превратились в оголённые провода.

16.

***

— А сейчас я попрошу вас ненадолго отложить приборы и посмотреть на экран, — объявляет ведущий. — Мы подготовили видео о том, как начиналась история Тани и Глеба. Осторожно: уровень милоты зашкаливает.

Поскольку экран находится у меня за спиной, приходится развернуться вполоборота.

Свет в зале приглушают.

Разговоры постепенно стихают. Даже дети перестают шуметь.

Не знаю, кто монтировал видео, возможно, сам ведущий, но подошли к нему со всей душой, не упустив ни одного важного периода из жизни молодожёнов. Детский сад, школа, университет…

Кадры мелькают один за другим, перенося нас на девять лет назад. Таня — с короткой стрижкой чуть ниже мочек ушей. Глеб — худющий и длинноволосый, в те времена игравший в рок-группе.

Сейчас они совсем другие. Взрослее, увереннее в себе. Но то, как они смотрят друг на друга, кажется, не изменилось ни капли.

Стоит появиться на экране фотографии из университетского коридора, где мы стоим вчетвером — я, Ромка, Глеб и Таня, как сердце начинает лихорадочно метаться по телу.

Провожу языком по пересохшим губам.

Тот кадр получился случайно... Между нами с Ромой тогда ещё ничего не было. Но едва кто-то навёл на нас камеру, Халдеев без всякого стеснения притянул меня к себе и положил руку мне на плечо. Я, конечно, для вида воспротивилась и даже попыталась её сбросить, но на фотографии почему-то улыбаюсь во весь рот.

Дальше идут кадры из других периодов жизни. Молодожёны путешествуют, ходят на концерты, обживают совместную квартиру. Отмечают годовщины и карьерные успехи. Таня стала архитектором в городском департаменте градостроительства, а Глеб — возглавил кафедру в родном университете. Здесь им обоим есть чем гордиться.

По какой-то иронии, последней на экране появляется та самая университетская фотография, где мы стоим вчетвером.

Кажется, происходит сбой, потому что в зале становится светло, а заставка никуда не исчезает, привлекая к себе слишком много внимания.

Уши предательски горят.

Я возвращаюсь в прежнее положение, тщательно расправляя салфетку на коленях.

— Действительно, уровень милоты зашкаливает, — произносит Нина, доставая из сумочки зеркальце, чтобы поправить слегка потёкшую тушь. — Таня и Глеб идеально подходят друг другу. Хотя я очень удивилась, когда узнала, что после четвёртого курса они вдруг начали встречаться. Казалось, никаких предпосылок к этому не было.

За нашим столом поднимается лёгкий гул голосов.

Мы перебираем общие воспоминания, дополняя и перебивая друг друга.

Правда, я по большей части молчу, хотя университетские годы были, пожалуй, одним из лучших периодов моей жизни.

— Таня и Глеб тебя удивили, а Маруся и Рома, значит, нет? — недоумевает Марк. — Все четыре года я был свидетелем их перепалок. Чего только стоил случай, когда Халдеев забыл распечатать чертежи к промежуточному просмотру их совместного проекта.