Хохот стоит просто адский. Понятия не имею, как нас до сих пор не засекли.

В конце концов, я могу для вида разведать обстановку, сидя сверху, а потом сказать, что с той стороны злая собака. Или что там вообще никого нет. Тем более шума почти не слышно.

У забора со стороны участка растёт широкий ветвистый клён. Одна из его толстых веток тянется почти ко мне, словно специально для таких дурацких затей. Не иначе.

Я осматриваюсь и понимаю, что мужчины точно здесь. Внутри дома. Свет горит. Стены вибрируют от басов. Собак нет.

Все условия, боже мой. Абсолютно.

— Мы в тебя верим, Марусь, — подначивает меня Таня, запрокидывая голову и складывая ладони рупором.

Мне не составляет особого труда перебраться с забора на ветку, несмотря на то что здесь достаточно темно и ориентироваться приходится почти на ощупь.

Добраться до калитки, отпереть замок изнутри, впустить девочек… Это несложно.

Я спускаюсь, нащупывая опору носком кроссовка. Ниже — только ствол и метра полтора свободного полёта. С учётом того, что мне ничего не видно, прыгать я некоторое время не решаюсь. Наверное, проще повиснуть на ветке руками. Так расстояние до земли хотя бы сократится.

Из волос выскальзывает заколка. Я бормочу себе под нос ругательства и пытаюсь сдуть прилипшую к лицу прядь.

А потом я замечаю тлеющий кончик сигареты. Следом из беседки выходит высоченная мужская фигура.

Сигарета улетает в урну, а вот фигура… приближается ко мне.

Сердце колотится где-то в горле. Быстро и гулко.

Мне бы хотелось, чтобы это был кто-то из чужаков. Например, муж Нины или Динары. Или жених, в конце концов. Перед кем-то из них мне было бы гораздо проще оправдать свой безумный поступок. Но очертания этой фигуры и характерную походку я знаю наизусть.

11.

***

Понятия не имею, на каком этапе меня засекли. Скорее всего, в самом начале. Ещё когда я только забралась на забор.

От этого и неловко, и путаются мысли, закручиваясь в тугой клубок противоречий.

Я не уверена, что Ромка узнает меня издалека, да ещё и лазающей по деревьям. Вообще-то мне такое несвойственно.

Темп, с которым он приближается, не оставляет времени на раздумья. Я не могу сформировать правдоподобное оправдание, хотя стоило бы.

Но что тут сказать? Заскучали? Решили проверить? Накрутили себя?

Потому что я-то — нет.

Бывший муж вскидывает голову, упирает руки в бока и длинно выдыхает моё имя: «Мару-уся…». Правда, потом добавляет: «Пиздец».

Я не вижу черт его лица, но готова поспорить, что сейчас он улыбается во все тридцать два. Своей фирменной, широкой и немного нагловатой улыбкой, от которой сходила с ума прекрасная половина университета, включая преподавательниц. Тем не менее это не означало, что у него была слава бабника. О его отношениях сплетничали редко. Мне даже за годы брака так и не удалось выведать, сколько девушек у него было до меня.

Ромка тянет ко мне руки. Ведёт ладонями по моим ногам и нащупывает талию. В темноте иначе не разберёшь.

— Давай, иди ко мне, — решительно говорит.

Я физически ощущаю его бьющую через край энергию. Всегда чувствовала. Ещё с первого знакомства. Она проходила по телу электрическими импульсами, покалывала кожу и поднимала по ней мурашки.

Господи…

Я совру, если скажу, что за четыре года учёбы ни разу не думала о нём в сексуальном контексте. Думала. Эпизодически. Но никогда не воспринимала это всерьёз, потому что искренне считала, что моей парой будет совсем другой мужчина. По внешности, темпераменту. По воспитанию, в конце концов.

Даже в наш первый раз я никак не могла привыкнуть к ощущениям, которые вызывал у меня Халдеев. На расстоянии они воспринимались иначе. В тесной близости — в сотни раз острее. Я и захлёбывалась от настойчивых губ, и дёргалась от гуляющих по телу ладоней, и не успевала переводить дыхание, потому что всё происходило слишком быстро, слишком оглушительно, слишком жадно. Будто четыре года сдерживаемого любопытства разом сорвались с тормозов.

Стоило Ромке войти, сдавив мои бёдра, как перед глазами вспыхнули искры.

Казалось, столкнулись две противоположные силы, и между нами рвануло так, что произошёл атомный взрыв.

Я цеплялась за широкие плечи, утыкалась носом в солёную шею и гасила в себе стоны, которые рвались наружу по той простой причине, что за стенкой крепко спал и ничего не подозревал сосед, с которым Рома на пару снимал квартиру. Таких встреч до беременности можно было пересчитать по пальцам, и проходили они именно там. Правда, позже соседа уже удавалось выпроводить куда-нибудь прогуляться.

Прикосновение ладоней к моей талии сейчас — совсем не такое, как те, от которых я когда-то переставала соображать. Оно почти невинное. Просто помощь, а не попытка пробудить во мне желание.

Я немного наклоняюсь и опираюсь о плечи бывшего мужа. Они крепкие и твёрдые. Сквозь ткань футболки чувствуется тепло. Даже… жар.