Будь на моём месте обычная девочка… Из простой семьи… Без фамилии, без связей, без папы, который может одним звонком перевернуть полгорода…

Никто бы тут не извинялся. Вообще. Ей бы просто сказали: потерпите, разберёмся позже, не создавайте проблем.

И всё. Без нервных извинений от имени университета. Без вот этого аккуратного дипломатического танца на минном поле.

Я чуть сильнее выпрямляю спину, чувствуя, как под рёбрами тянется странное, непривычное чувство. Не вина даже. Не стыд.

Осознание. Раньше я об этом почти не думала. Жила себе и жила. Папа решал. Двери открывались. Проблемы… Ну, как-то рассасывались.

Я воспринимала это как фон. Как норму. Как воздух – он просто есть, и всё.

«Поздравляю. Добро пожаловать во взрослую версию реальности».

Сейчас это особенно отчётливо видно – почти болезненно. Я – из привилегированной семьи.

И это… Меня бесит. Не потому, что я хочу от этого отказаться. А потому, что я впервые так ясно вижу, как по-разному работает мир для разных людей.

Неправильно это. Криво. Нечестно. И внутри от этого неприятно скребёт.

– От имени университета мы приносим извинения, – тихо произносит декан, наконец поднимая на меня взгляд. – Такая ситуация впервые, и нам жаль.

– Меня зачем позвали? – раздражённо отрезает Мир. – Чтобы я слышал эти подлизывания?

– Нет! Не совсем. Мы просто хотели убедиться, что между вами больше нет конфликта. Вы спокойно продолжите учёбу, и всё будет нормально. У вас ведь нет претензий друг к другу?

«Ха! Ему списком или голосовым отправить? Готова поспорить, у Сабурова пунктов будет больше».

Глава 5.1

Я фыркаю. Тихо, но очень выразительно. Какой абсурд. Серьёзно?

У меня, значит, официальный запрет на приближение. Документ. Бумага. Почти юридическая пощёчина в сторону Сабурова.

А декан сейчас сидит и… Что? Хочет получить от меня добро? Чтобы всем стало удобно?

«Типа: девочка, ты там не сильно пострадала? Мы просто отчёт закрываем».

Во мне медленно поднимается знакомое, едкое раздражение. Я шумно вдыхаю, но палящий гнев это не затушит.

Упустим даже тот факт, что сам запрет на приближение – штука, мягко говоря… Мутная. Я вообще не до конца понимаю, как такие вещи оформляются и кто их двигает.

Но. А если бы у меня была серьёзная причина? Что если бы Сабуров действительно меня преследовал? Или проявлял насилие?

И что тогда? Меня бы сейчас точно так же мягко попросили «подтвердить отсутствие конфликта»?

Попросили бы «пойти навстречу»?

«Ну он же мальчик хороший, просто оступился».

Я чувствую, как внутри медленно, но уверенно поднимается волна заслуженного раздражения. Она уже не про меня и Сабурова. Она шире. Глубже. Злее.

Потому что картина слишком знакомая. Сначала жертву аккуратно просят не нагнетать. Потом – понять ситуацию. Потом – не портить человеку будущее.

А такие, как Сабуров… Такие вечно получают второй шанс. Третий. Пятый.

Потому что у них фамилия. Деньги. Связи. Уверенная походка и дорогая кожанка.

Где-то под рёбрами начинает жечь. Как будто внутри включили прожектор и направили прямо в те углы, куда я раньше просто не смотрела.

Раньше я вообще об этом не думала. Жила себе в своём аккуратном пузыре, где папа всё решает, где мир более-менее логичный, где плохие вещи… Они где-то там, далеко.

А потом случился участок. Эти несколько часов за решёткой. И то липкое, мерзкое чувство, когда ты вдруг понимаешь – тебе могут не поверить.

Меня передёргивает от воспоминания. Если бы не папины связи… Кто знает, чем бы это всё закончилось.

А я ведь действительно была невиновата. Ни при чём к тому, в чём меня обвиняли!

И, кажется, именно тогда во мне что-то сдвинулось. Я поняла, насколько бывает несправедлив мир.

Это во мне засело. Занозой, которую даже не хочется доставать. Потому что теперь я вижу реальность.

Под кожей зудит. Навязчиво, горячо. Так, словно по венам вместо крови пустили мелкую, колючую крошку стёкла.

«Опа. Демидову включили на режим "социальная справедливость"?».

Мне плевать на Сабурова. Ну… Не совсем. Но сейчас это вообще не главное!

Сейчас во мне кипит другое. Желание всё встряхнуть. Поставить на место. Выровнять перекошенную картинку.

Не за себя. Честно. За ту гипотетическую девочку, которая однажды окажется на моём месте.

И вот у неё уже никто ничего не спросит.

Внутри всё уже кипит так, что держаться становится почти физически трудно.

– Между нами есть конфликт, – произношу я твёрдо, выпрямляя спину. – Такие бумажки просто так не выдают. Так ведь?

– Да, – осторожно кивает декан. — Но…

– Но вы считаете, что я просто должна всё забыть? О, очень интересный подход. Я уже знаю, какую тему выберу на конференцию по психологии.

– Что?

Декан хмурится сильнее, окончательно теряя нить разговора. А меня уже несёт.