– Так что мне плевать на тебя, Сабуров, – кривлюсь я. – И на твою учёбу здесь. Хотя то, что ты побежал в мой же универ… Интересненько получается.

– Ты выбрала один из лучших универов страны, Кара, – спокойно тянет он. – Как странно, что другие тоже хотят учиться здесь.

– Один из. У тебя были другие варианты. Так что… Это ты меня преследуешь.

– Может, я хотел поблагодарить тебя за подарки. Столько приятных посылок прислала, пока я за решёткой чилил.

Я на секунду зависаю. Мозг делает пустой щелчок, пытаясь обработать информацию.

А потом до меня доходит. Он издевается. Намекает на то, что после ареста я пропала и не приходила.

Про то, что не стояла под его СИЗО с глазами преданной собачки и термосом с бульоном.

«Ой, смотрите. Кому-то не прислали открыточку с сердечками».

– Ох… – притворно вздыхаю я. – Лена передавала? Как это мило с её стороны.

– Блядь, — Мир рычит низко. – Она не…

– Не передавала? Ну ты спроси у неё. В крайнем случае, мы оба знаем, как Лена умеет развлекать. Уверена, она всё отработает.

– Всё? Твой проёб тоже?

Удовлетворение гаснет. Слова Мира бьют точно. Глубже, чем я ожидала. Под рёбра. Туда, где я очень старательно делала вид, что уже всё заросло.

Я стискиваю зубы. Потому что – чёрт бы побрал Сабурова – это задевает. Старое чувство вины просыпается.

Я ведь тогда выбрала себя. И – да – это было правильно. Я знаю. Разум знает. Каждая клетка моего нового, поумневшего мозга знает.

Но вина… Редко слушает голос разума. Она не логичная. Она не справедливая. Она просто есть.

Под кожей неприятно покалывает, в груди тяжелеет, а где-то под солнечным сплетением медленно, вязко расползается знакомое чувство – будто меня изнутри слегка прижимают тупым лезвием.

Что это я виновата. Это я решила выбраться, подставляя Сабурова. Это я не стала ждать.

На секунду я полностью состою из вины. А после включается разум.

– Я тебе ничего не должна, Сабуров, – выплёвываю я. – Мы расстались. А, или вообще не были в отношениях? Да и плевать. Ты начал отношения с другой. Ты вляпался в дерьмо с криминалом. Ты хранил у себя дома всякую дрянь. Ты, Мир, сам всё это заварил.

– Как всегда, – цокает мужчина. – Одна ты святая. Нихера не меняется.

– Я не святая, Мир. Но в той ситуации был виноват ты. И я не буду извиняться за то, что не захотела тонуть в твоём же болоте вместе с тобой.

Слова выходят тихо. Я делаю вдох, уже собираясь добить, закрыть эту тему раз и навсегда, и добавляю:

– А если ты вернулся ради мести…

– Да кому ты нужна? – резко обрывает Сабуров. – Я лишь…

– А знаешь… Не говори. Мне, на самом-то деле, плевать. Хочешь – учись. Хочешь – вноси хаос в этот университет. Мне безразличны. И твои поступки. И твои мотивы. И ты сам.

Девочки, а 8 марта близко! А значит что?) Значит в предверии праздника вас ждут скидочки! До 25% на ВСЕ наши книги!

Просто переходим на наши страничку и выбираем понравившиеся книги)

(или тык по ссылочке ниже)

Глава 7

С самого утра всё идёт через одно место.

Я спала часа три, максимум четыре, и то урывками. Голова тяжёлая, а мысли ворочаются медленно, как ленивые медузы.

Внутри неприятная смесь усталости и раздражения. Под кожей всё натянуто, в висках тупо пульсирует. А внутренний голос мерзко напоминает о предстоящей контрольной.

Поэтому всё, чего я сейчас хочу – это хотя бы спокойно позавтракать. Но…

Я открываю шкаф. И моих любимых хлопьев там нет.

– Марк! – рявкаю я на всю квартиру так, что, кажется, даже стены слегка вздрагивают. – Где, блин, моя гранола?!

– Я её съел, – невозмутимо заявляет он. – Было вкусно.

– А купить новую?!

– Зачем? Я больше не хочу.

Внутри что-то опасно трещит. Я резко втягиваю воздух через нос, чувствуя, как раздражение разливается по венам горячей волной.

Меня буквально подбрасывает от его спокойствия. От этой наглой, бесстыжей логики, где он спокойно сжирает мою еду и даже не думает, что в этом может быть проблема.

Я рвано выдыхаю, потому что понимаю: если сейчас начну орать, день станет ещё хуже.

Поэтому вместо этого резко распахиваю холодильник, пытаясь найти хоть что-то, что можно засунуть в себя перед выходом.

Йогурт. Там должен быть мой йогурт.

– Йогурта тоже нет, – летит мне в спину ленивый голос. – Надо же было чем-то хлопья залить.

Я медленно закрываю глаза. Потом открываю. Желание убивать не исчезает.

– Ррр, – буквально рычу я, захлопывая дверцу холодильника так, что внутри жалобно звенят банки. – Мудак.

– Зато сытый мудак, – философски замечает Марк.

Когда-нибудь ночью я тихо, аккуратно проведу трубу в его спальню. Открою газ. И спокойно уйду спать.

Весь мир потом скажет мне спасибо. Правда.

Я уже представляю заголовки новостей: «Молодая женщина спасла человечество от особо раздражающего соседа».

«Нобелевская премия по санитарии».