Моргаю, пялюсь в одну точку перед собой. И что это было? Проверка на вшивость? Или она думала, я сойду с вертолета прям на ходу и упорхну обратно на большую землю?

Не ворчи, Красивая. Зато отвлеклась от нарастающей дурноты.

Есть немного, да. Отвлеклась. И дурнота вроде больше не подступает, ну это пока мы не начинаем снижение, уходя в бок…

Мамочки!

Выравниваемся… выдыхаю!

Вот тебе бесплатный аттракцион от государства, Красивая! Впечатлений на целую жизнь вперед!

Наконец вертолет совершает посадку, наверное, это и есть аэродром. Сложно сказать. Все мутное, в тумане, пурге… же-е-е-есть!

Но, когда рокот турбин затихает, я прям по-настоящему выдыхаю, только дрожь в теле не проходит. Мне кажется, она еще сутки мои кости трясти будет. И желудок в том числе, хорошо, что он пустой. Меня б точно тут вывернуло наизнанку.

Последний ощутимый толчок, я вздрагиваю, и все — тишина, кайф, в ушах белый шум после всего пиздеца, который я пережила за последние часы.

Непослушными руками отстегиваю ремень. Женщина, казалось бы, маленькая и хрупкая, явно привычными движениями надевает на себя тулуп, который визуально кажется тяжелым, как поддон с гирями, затягивает пояс, нахлобучивает шапку, скептически смотрит на мое пальтишко на коленях и шапку. Дергает головой, усмехается, но больше не комментирует.

Ну, к пальто есть меховая подкладка, и я в теплом свитере, не пешком же я буду по снегам передвигаться. Зачем мне тулуп?

Дверной проем с шумом открывается, и первое, что врывается в теплый салон, — «свежесть», пронизывающая до костей.

Вскакиваю и торопливо натягиваю пальто, шапку, шарфик… Вдох — и чистый ледяной воздух обжигает легкие. Оу… прям так?

Кажется, этот самый воздух проникает в меня не только через дыхательные пути, но и через одежду, кожу, вынуждая тело вновь прийти в стрессовое напряжение. Ч-ч-черт! Джинсы! М-м-м… я уже предвкушаю, как они примерзнут к моим ляжкам.

А когда мне помогают выбраться из последнего защитного кокона на улицу, я понимаю, о чем говорила моя соседка.

Ветер здесь не просто дует, он уничтожает все живое. И прямо сейчас это живое я. Редкий, порывистый, сбивающий с ног. Я хватаюсь за ворот пальто, сильнее запахиваю его, переминаясь с ноги на ногу.

Но даже среди хаоса из мельтешащих вокруг людей, ветра и крупы, бьющей в лицо, я чувствую кое-что еще.

Запах тундры. Он совершенно другой, кристально чистый, с легким ароматом чего-то минерального, соли океана…

Я могла бы им насладиться, если бы мое дыхание не перехватывало от порывов ветра и мороза. Я прям ощутила резкий переход. И руки без перчаток сейчас конкретно охреневают, но перчатки в чемодане, так что я терплю, сжав зубы. Ы-ы-ы…

Но все же после качки вертолета я несказанно рада ощутить под ногами твердую неподвижную землю.

Нормально меня так с ходу в новую реальность окунает.

Звуки шагов вокруг поглощает доминирующий ветер, мой чемодан уносят вперед меня, и мне очень хочется с ним поменяться местами. А я? А как же я?

Женщина тоже куда-то пропала.

Пара тройка суровых северных рабочих продолжают мельтешить туда-сюда, они что-то кричат друг другу, но я не разбираю.

Пытаюсь разглядеть обстановку вокруг, но метель сводит видимость к минимуму.

Наконец ко мне приближается крупная мужская фигура. Ко мне, не мимо слав богу!

— Красивая Евгения Дмитриевна?! — перекрикивает он завывающий ветер, удерживая рукой капюшон.

Крепкий такой, с обветренным красным лицом, взгляд усталый, но добрый, и от него становится тепло. Относительно…

Быстро-быстро киваю.

Мужчина протягивает мне руку. Пожать надо? Ну ладно…

Рукопожатие сильное, уверенное, горячее… Горячее, о да, мне не хочется обратно в холод свою ручку.

— Вы замерзли, пойдемте скорее! Я провожу вас! Сейчас будет небольшое собрание для новеньких! Наш главный врач, Федор Степанович, уже ждет!

Все-таки пешком…

— Меня зовут Илья! Я из администрации госпиталя! — кричит он через плечо, и я очень стараюсь не отставать, пряча руки подмышками.

Отвечать не пытаюсь. Боюсь, мои гланды вырвет этот чертов ветер вместе с голосом.

Когда мы подходим к стоянке машин, я немного выдыхаю, не пешком — супер!

Нас ожидает какой-то страшный оранжевый вездеход! Механический гигант! Две большие кузовные части, одна за другой, соединенные, как состав. Огромные колеса с агрессивными протекторами.

Мне помогают забраться в кабину, тут тепло, но то ли я плохо чувствую уже, то ли система отопления херовенькая.

В любом случае, здесь лучше, чем там…

Илья что-то рассказывает мне об острове, о госпитале и о том, какая я молодец, что решилась приехать сюда, как важна наша работа. Каждого здесь!

Я слушаю, киваю, на разговор сил нет, ветер будто выбил из меня все.

Мы прибываем к двухэтажному зданию, судя по всему, это и есть госпиталь, возле него в сторонке я замечаю пару-тройку человек в тулупах и массивных шапках.