Заходим внутрь. Он ставит чайник, я сажусь за стол, упираюсь лбом в сложенные руки. Голова гудит. Глаза опухшие.

– Амир.

– Да.

– Прости. За телефон. Я правда не подумала. Это было тупо.

– Забыли.

– И за то, что кричала.

– Тоже забыли. Ты три дня молчала – должно было тебя когда-то прорвать. А то я уж боялся, что совсем в себя уйдешь.

Вечером Султанов набирает отцу. Я сижу рядом и слушаю. По лицу Амира понимаю, что новости не очень.

Он вешает трубку и поворачивается ко мне.

– Черных вышел на Леру.

У меня обрывается все внутри.

– Что значит – вышел?

– Его люди были у нее. Разговаривали. Она пока держится – говорит, что ничего не видела, убежала, когда началась драка. Но Черных ей не поверил. Он знает, что Руслана уложила какая-то девчонка. Пока не знает, кто именно.

– Пока.

– Пока, – повторяет Амир. И мы оба понимаем, что начался обратный отсчет.

____________________________

Мои хорошие, ну как вам история?) Пишите, не отмалчивайтесь)

Глава 11

Амир

Отец звонит в шесть утра. Я снимаю трубку домашнего на втором гудке – привык уже спать вполуха.

– Слушаю.

– Лерку надо забирать, – говорит без предисловий. – Черных послал к ней людей второй раз. Она пока не раскололась, но это вопрос дня-двух. Девчонка на нервах, еле держится.

– И что, сюда ее?

– Больше некуда. К родителям нельзя – Черных уже адрес пробил. Друзья – первое, что проверят. Дача – единственное чистое место.

– Бать, Орлова из-за нее вчера телефон включила, чуть все не спалила. Она за Лерку переживает, но втроем тут будет тесновато.

– Справитесь. Если Лерка расколется – будет хуже всем. Привезут ее к обеду. Поговори с Миланой.

Кладу трубку. Ладно. Поговорю. Хотя после вчерашнего с телефоном понятно, что Орлова изведется, если не увидит подругу своими глазами.

Миланка спит в гостиной на диване. После вчерашнего вырубилась мгновенно и спала всю ночь, не шевелясь. Я на полу рядом, на матрасе, который стащил со второго этажа.

Иду на кухню. Надо бы попросить отца подвезти продуктов, а то мы с Орловой за эти дни подъели все запасы, а теперь еще один рот прибавится.

– Что случилось?

Миланка стоит в дверях. Сонная, помятая, волосы как воронье гнездо. Но взгляд уже тревожный – по моему лицу видит, что новости есть.

– Леру везут сюда, – говорю без подводки. С Орловой лучше в лоб.

Она замирает.

– Что с ней?

– Черных на нее давит. Второй раз присылал людей. Она пока молчит, но если дожмут – не выдержит. Отец решил спрятать ее тут.

– Когда она тут будет?

– К обеду.

Миланка выдыхает и прислоняется к дверному косяку. Закрывает глаза на секунду.

– Я же ей вчера написать пыталась, Амир. Я не знала, что с ней, жива ли вообще… Хорошо, что ее забирают. Хоть увижу, что она цела.

Я киваю. Но про себя думаю: одно дело – переживать за подругу на расстоянии, и другое – жить с ней бок о бок, когда между вами повис тот вечер. Лерка сбежала и бросила Милану одну. Орлова за нее волнуется, но обида – штука живучая. Посмотрим, как пойдет.

До обеда занимаюсь домом. Проверяю замки, подкидываю дрова в камин, вытаскиваю из кладовки второй матрас для Леры. Миланка помогает без лишних слов – расстилает простыню, находит подушку.

Около двенадцати за окном шуршит гравий. Машина. Выхожу на крыльцо.

Отцовский водитель – проверенный, из тех, кто вопросов не задает. Открывает заднюю дверь, и из машины выходит Лера.

Я ее с трудом узнаю. Лерка, которую я знал – яркая, громкая, с блестками на веках – и эта девчонка как будто два разных человека. Бледная, без грамма косметики, волосы стянуты в какой-то грязный пучок, под глазами круги. Мешковатый свитер не по размеру, джинсы, старые кроссовки. Вцепилась в лямку сумки так, что костяшки пальцев побелели.

Она видит меня и останавливается. Глаза испуганные, затравленные.

– Заходи, – говорю. – Не стой на холоде.

Кивает и идет к крыльцу. На пороге оглядывается – коротко, быстро, будто проверяет, не ехал ли кто за ней.

Миланка стоит в коридоре. Когда Лера переступает порог, они смотрят друг на друга, и я вижу, как у Орловой дрожит подбородок.

– Лер, – говорит Миланка, и голос у нее садится.

Лера роняет сумку на пол и бросается к ней. Обнимает, вцепляется, утыкается лицом в плечо и начинает рыдать. Не тихо и сдержанно – а в голос, захлебываясь, всхлипывая. Орлова обнимает ее в ответ и прижимает к себе, и у нее тоже текут слезы, хотя она пытается держаться.

Я стою рядом и не знаю, куда деть руки. Две ревущие девчонки – зрелище, к которому жизнь меня не готовила.

Через пару минут Лера отстраняется, вытирает лицо ладонями. Размазывает слезы по щекам. Смотрит на Милану.

– Мил, прости меня. За то что я сбежала. Я не думала вообще, у меня в голове было только одно – бежать, мне так страшно было, я…