Она приподнимается, берет кружку обеими руками и прижимает к себе. Пар поднимается ей в лицо, и она на секунду прикрывает глаза.

– Спасибо, – говорит тихо.

Сажусь в кресло, пью свой чай. Обжигает, но хорошо – хоть какое-то тепло.

– Не спится? – спрашиваю.

– А тебе?

– Мне спать не положено. Я на вахте.

– На какой вахте, Султанов? Ты не мой охранник.

– Ну, Костя-то сейчас не в курсе, где ты. Кто-то должен его подменить.

Она фыркает в кружку.

Молчим. Пьем чай. Потом она говорит, не поднимая глаз от кружки:

– А ты давно знаешь? Ну, про моего папу.

Осторожно заходит. Не в лоб, издалека. Я это чувствую.

– Что именно?

– Ну… то, что он не просто бизнесмен.

– Давно.

– И молчал.

– А что я должен был сказать? «Привет, Орлова, кстати, у твоего папы интересное прошлое»? Это не моя история. И не мне ее рассказывать.

– Но ты же знаешь подробности.

Знаю. Но рассказывать – себе дороже.

– Могу сказать одно, – говорю. – Давно, еще до твоего рождения, он жил по-другому. Короче, он завязал со старыми делами, когда ты появилась. Ушел, легализовался, начал нормальный бизнес. Но люди вроде Черных такое не забывают. Остальное – у него спросишь.

Миланка молчит. Долго. Потом отпивает чай.

– Мама знает?

– Думаю, да.

– А почему мне никто не сказал?

– Потому что тебя берегли от всякой грязи.

Она ставит кружку на пол и ложится обратно. Натягивает одеяло. Отворачивается к стене. Разговор окончен.

Забираю пустые кружки, отношу на кухню, возвращаюсь. Сажусь в кресло. Холод возвращается обратно. Через час я уже стискиваю зубы, чтобы они не стучали. Руки засунуты подмышки, ноги поджаты. Тело колотит мелкой дрожью.

– Султанов.

Голос тихий, хриплый.

– Амир!

– Чего тебе?

– Ты живой там?

– Бывало и хуже.

– Иди под одеяло.

– Орлова, не надо.

– Вот только не надо в благородного играть. Герой тоже мне нашелся. Иди на диван, тут места хватит.

– И ты мне потом это припомнишь.

– Конечно, припомню. Но ты хотя бы живой будешь. А если околеешь в этом кресле, мне потом твоему отцу звонить и объяснять. Не хочу. Двигай сюда.

Встаю. Ноги затекли, пару секунд стою на месте. Подхожу к дивану. Она отодвигается к стене и откидывает край одеяла.

Ложусь. Диван узкий, и мы помещаемся впритык. Мое плечо касается ее спины, колено – ее бедра. Одеяло накрывает обоих, и я чувствую тепло ее тела через ткань куртки.

– Руки ледяные, – говорит она, когда мои пальцы задевают ее.

– Извини.

Она молча берет мои руки и зажимает между своими ладонями. Маленькие горячие ладони на моих задубевших пальцах.

– Только без глупостей, Султанов.

– Орлова, я сейчас настолько задубел, что у меня одна мысль – чтобы пальцы не отвалились. Про то что ниже пояса даже говорить не хочу. Расслабься.

– Ладно.

Тихо. Ее ладони греют мне руки. Одеяло нагревается от двух тел. Батарея потихоньку начинает отдавать тепло. Мышцы расслабляются, и усталость наваливается разом.

– Амир, – говорит она тихо.

– Да?

– Спасибо, что приехал в клуб. Если бы тебя не было…

Она не заканчивает.

– Спи, – говорю.

– Ты тоже.

Она отпускает мои руки, но не отодвигается. Поворачивается на бок, спиной ко мне, и через пару минут ее дыхание выравнивается.

Лежу и смотрю в потолок. Ее волосы касаются моего подбородка. За окном тишина. Где-то в городе мой отец сейчас делает то, что умеет лучше всего. И я ему доверяю. Выбора все равно нет.

Глаза закрываются сами.

Глава 8

Милана

Просыпаюсь от того, что мне жарко. Прямо жарко – лицо горит, спина мокрая, и я не сразу понимаю, почему. А потом меня осеняет…

Султанов.

Он лежит рядом, одна рука закинута за голову, вторая – на моей талии. Мое лицо практически утыкается ему в плечо, и я чувствую его тепло всем телом. Одеяло сбилось, но нам и без него не холодно – котел, видимо, все-таки разогрелся за ночь. А может это не котел, а гормоны…

Думала ли я вчера утром, где окажусь сегодня? Жесть.

В одной постели с Султановым!

Хорошо еще, что без интима обошлось! При одной мысли о последнем визу разгорается предательский жар. Блин! Вот только пошлых мыслей мне сейчас не хватало!

Осторожно пытаюсь убрать с себя руку Амира, но он просыпается. Мгновенно – секунду назад спал, а сейчас глаза открыты и смотрят прямо на меня.

Пару секунд мы молча смотрим друг на друга. Его лицо в десяти сантиметрах от моего.

Потом он опускает взгляд и видит свою руку на моей талии. Убирает.

– Доброе утро, малыха, – говорит хрипло и хитро лыбится.

– Убери руки, а. Просила же без этого.

– Уже убрал.

– И больше так не делай.

– Я спал. Во сне себя не контролирую. Сорян.

– А ты контролируй.