— В интернате? — перебил меня Воронцов. — Так вот почему туда явились инквизиторы. Ты наследил, Витя. У них сканеры работают в круглосуточном режиме. Похоже, выплеск был достаточно сильным, раз они его зацепили.

— Псих, — коротко поправил я Апогея.

Тот явно моей ремарки не понял. Посмотрел удивлённо.

— Называй меня Псих. Так привычнее. Когда говорят «Витя», мне так и кажется, что сейчас поставят в угол или оставят без обеда.

— Аааа... — рассмеялся Воронцов. — Вот ты о чём. Ну хорошо, Псих. Вполне подходящее прозвище. Давай вернёмся к твоему рассказу. Значит, в интернате был первый выплеск, потом ты оттуда сбежал, второй случился в ювелирке. Понимаю, — он снова кивнул. Как китайский болванчик, честное слово. — Только можешь объяснить одну вещь? После двух эпизодов ты решил, что готов служить Конфедерации? Вот так резко?

Ах ты чёрт. Белобрысый сучёныш копает в верном направлении.

— Да, — я снова небрежно пожал плечами. — Слушай, мне семнадцать, скоро совершеннолетие. Я не ребёнок. И тут вдруг на голову свалился этот Дар. Не готов провести пару лет в Центре Реабилитации, а потом где-нибудь на краю географии по медвежьему говну гонять нарушителей закона или разгребать завалы после схода селя.

— Хм... — Штиль прошлась по бортику в мою сторону, соскользнула вниз, в воду, пристроилась рядышком. Теперь я оказался между ней и Апогеем. — Да мальчик у нас с амбициями. Хочешь популярности, малыш?

— А кто не хочет? — усмехнулся я.

Одарённая только что подала мне отличную идею. Сама того не ведая. Пусть они считают меня интернатовским пацаном, который заполучил Дар и теперь рвётся к деньгам, к славе, к рекламному билборду с моей физиономией.

«Молодец, — хмыкнул Мозгоед. — Отличная тактика».

— Ой, ну как скучно, — Штиль капризно надула губы. — Я думала, ты этакий революционер. Безбашенный пацан, который решил сломать систему.

— Ольга, отстань от человека, — подал голос Пульс. — Он без году неделя как заполучил Дар. И кстати, парень прав. На кой чёрт ему этот центр, если он уже взрослый? К тому же, судя по тому, что я услышал, способности у него проявились сразу рывком. Аркадий, — Соломин повернулся к Воронцову, — это же его ты искал через телевидение?

— Его, — согласился Апогей. — Ещё во время ограбления заподозрил наличие Дара, но не понял какого именно. Смотрю — стоит пацан у витрины. Один грабитель уже лежит. Ну я и подумал, тут не всё чисто. Визитку оставил, на всякий случай. А он через пару дней позвонил. Инквизиторы чуть не забрали, пришлось вмешаться.

Штиль и Пульс на слове «инквизиторы» многозначительно переглянулись. Мне показалось, они прекрасно поняли суть сказанного Воронцовым. Значит, им известно — попасть в руки инквизиторов для неучтённого одарённого хреновая перспектива.

— Взрослый телепат в бегах, — Пульс присвистнул. — Ты хоть знал, какой у него Дар?

— Понятия не имел, — сказал Апогей. — Думал, кинетик слабенький.

Соврал. Легко, не задумываясь.

Забавно. Мозгоед утверждает, что Воронцов спит со Штиль, но ни она, ни Пульс не знают правды и всех планов предводителя Девятки. А Панацея знает. Интересно, кому ещё известно, что Апогей мечтает заполучить ручного телепата? Не для Девятки, а для себя лично. И самое главное — зачем он ему нужен?

— Слушай, — сказал я Воронцову. — А почему ты про прослушку заговорил? За вами что, следят?

Все трое переглянулись. Быстро, буквально на полсекунды.

— Следят, — ответил Апогей.

— Кто?

— А ты как думаешь?

Он оттолкнулся от бортика, лёг на спину и поплыл. Медленно, глядя в потолок. Сначала в одну сторону, потом обратно к нам. Всё это время Штиль, Пульс и я молча следили за предводителем Девятки.

Воронцов догрёб до бортика, снова повис на нём.

— Что ты знаешь о Совете Старейших? — спросил он вдруг.

— Что они спасли страну после Года Ноль. Что без них была бы задница, — выдал я укороченную версию из учебника.

— Верно. Почти, — усмехнулся Апогей. — Фишка в том, Вит... Псих, что они его и создали. Год Ноль.

— Аркадий, не надо, — одёрнула Воронцова Штиль.

— Почему? — удивился он. — Пусть пацан знает правду. Псих теперь один из нас.

— Мы не можем ему пока доверять, — снова возразила брюнетка.

Я наблюдал, как эти двое препираются, и у меня возникло странное ощущение. По-моему, кто-то весьма знатно звездит. Не словами, а всей картинкой в целом. Будто диалог был продуман и придуман заранее. Воронцов рвётся рассказать страшную правду, Штиль его удерживает.