«Да брешут, конечно, — спокойно высказался Мозгоед. — Насчёт Старейших нет. Так и было. Сразу скажу, подробности мне неизвестны. Одно помню наверняка — Год Ноль они сами и устроили. А вот всё остальное... Постанова, Псих. Тебя сейчас типа вербуют. Думаю, наша белобрысая звезда задумал скинуть поводок Совета. Остальные об этом знают. И делают ставку на внезапно появившегося телепата. Но вся глубина замысла ублюдка Апогея им неизвестна. Есть что-то посерьёзнее бунта против власти Старейших».

— Понятно, — сказал я вслух. — То есть вы хотите нагнуть Совет.

Пульс подавился воздухом от моей прямоты. Штиль насмешливо подняла брови. А Воронцов заржал. Громко, от души, запрокинув голову.

— Слушай, мы называем это немного иначе, — ответил он, просмеявшись. Затем провёл ладонью по лицу, стирая капли воды. — Но по сути — да. Ты прав.

— Аркадий, — снова попыталась остепенить его Штиль.

— Ольга, отстань, — отмахнулся Воронцов. — Псих сообразительный малый. Он всё уже понял.

Предводитель Девятки снова посмотрел на меня.

— Мы сильнейшие существа на планете. Реально сильнейшие. Я поднимаю в воздух что угодно, Никита говорит с электричеством, Панацея вытаскивает людей с того света. А девять стариков с кольцами на пальцах решают, куда нам ехать и что говорить в интервью. Понукают нами, как ломовыми лошадьми. Нормально тебе такое?

Я промолчал. Мне вообще никак не нормально. Можно было бы избавиться от Мозгоеда и телепатии — хрен бы задумался. Но знать об этом никому не стоит, особенно Апогею.

— Вот и нам ненормально, — он расценил моё молчание как поддержку. — Мы хотим кое-что поменять. Немного.

Слово «немного» предводитель Девятки выделил голосом. Дескать, скромные у нас запросы.

— И тут появляешься ты. — Апогей широко улыбнулся. — Очень вовремя появляешься. С твоей помощью мы сделаем всё быстрее и лучше. Будешь читать мысли Старейших...

— Так это невозможно без подготовки, — перебил я Воронцова и тут же прикусил язык.

Твою мать. Твою же мать.

«Ох и кретин...» — протянул Мозгоед.

По-моему, конкретно эта фраза предназначалась мне. И ведь не поспоришь. Реально кретин. Брякнул не подумав.

— Стоп, — Штиль оттолкнулась от бортика и подплыла вплотную. — А ты откуда знаешь?

Не Апогей спросил. Она.

— Почему знаю? — нахмурился я. — Предполагаю. Видел ауру Раменского. И Лозинской. У них она... кусается. Даже зацепиться не смог. Ни за эмоцию, ни за воспоминание, ни за что.

Штиль несколько секунд смотрела мне в глаза. Очень внимательно. Потом задумчиво произнесла:

— Интересный мальчик. Очень интересный.

Я не успел ей ответить. Звякнул лифт, створки разъехались в стороны. Из кабины вышла Панацея.

Выглядела одарённая, конечно, шикарно. Белые брюки, блузка, туфли на каблуках. Естественно, тоже белые. Волосы распущены и лежат красивыми локонами. Она двинулась вперёд, к нашей чудесной компании. По мокрому кафелю шла легко, но уверенно, ни разу не поскользнулась. Будто у неё под ногами паркет. Красивая, утончённая, воздушная.

А мне вдруг вспомнилось, как эта блондинка прижимала меня к стене возле зала Совета. Одной рукой. И как Зубов чуть не двинул кони от её прикосновения. Говорят, в женщине должна быть загадка и изюминка. Ну у Панацеи там целый килограмм изюма. С виду такая хорошая, а при желании грохнет — хрен задумается.

«Да, да, да, — хмыкнул Мозгоед. — Не обманывайся её невинным личиком. Большой вопрос, кто из двух сучек опаснее. Здесь никому нельзя верить, не забывай об этом».

Панацея подошла к бортику, остановилась.

Сначала посмотрела на Апогея. Коротко, серьёзно, как на мальчишку, который балуется. Тот моментально выпрямился. Что-то в нём мгновенно изменилось. Он не занервничал от её взгляда, но резко перестал изображать из себя улыбчивого кретина.

Вот так, значит. Любопытно.

Потом Панацея глянула на Пульса, её лицо чуть смягчилось.

— Привет, Никита.

— Здоров, — шутливо козырнул Пульс.

На Штиль блондиночка не посмотрела вообще. Ни разу. Будто в бассейне не было никакой темноволосой красотки в купальнике.

Штиль игнор Панацеи, естественно, заметила. Она отплыла к дальнему бортику и принялась разглядывать город за стеклом.

Выходит, команда Девятки не такая уж команда на самом деле. По крайней мере, эти дамочки явно недолюбливают друг друга.

— Совет собирает экстренное заседание, — сказала Панацея. — Через сорок минут. Ждут всех в зале.

— Всех? — Пульс приподнял брови. — Даже Вектора?

— Всех, — отрезала блондиночка.

Апогей нахмурился. Резко ударил ладонью по воде.

В следующую секунду я понял — что-то происходит. Вода вдруг резко потяжелела и загустела. Реально. Она оставалась всё такой же тёплой, но стала похожа на... на жидкий бетон. Не буквально, конечно, чисто по ощущениям. Меня вдруг потянуло вниз. Плечи ушли под воду. Я взмахнул руками, пытаясь удержаться на плаву — ни черта не вышло. Какая-то сила упорно тащила меня на дно. Причём быстро тащила. Ещё чуть-чуть, и скроется даже макушка.

Слева заорала Штиль. Пульс успел вцепиться в поручень ступеней обеими руками.

Это длилось секунды две, может, три. Потом отпустило.

Я вылетел на поверхность, ударился локтем о кафель, повис на бортике, закашлялся так, что глаза заслезились.

— Извините, — сказал Воронцов.