— Виктор Рубин. Носитель уникального Дара. Дара, проявившегося у семнадцатилетнего парня, что противоречит официальной версии рождения одаренных. Первое и очевидное, что мы должны сделать, — отправить его в Центр Реабилитации.

— Стандартная программа, — добавил Берг. — Два года. Диагностика, наблюдение, инициация.

— Плюс дополнительные исследования, — поддакнул кто-то с дальнего края. Кажется, Шейн. — Случай беспрецедентный.

— Я бы сказал, не два, — заметил Куликов. — Тут двумя не обойдёшься.

Апогей быстро глянул на Пульса. Тот мгновенно подался вперёд и заговорил, как по команде:

— Прошу прощения. Насчёт Центра. Мы полагаем, что Авангард готов взять обучение на себя. У нас есть база, есть специалисты. Мальчик получит наставника из числа действующих членов Девятки. Это сэкономит время и ресурсы.

Заготовленная речь. Прямо слышно, как он её вчера учил.

— Ресурсы Совета вас пусть не беспокоят, — сказала Лозинская.

— И всё же, Маргарита Львовна... — попытался возразить Соломин.

— Никита, я вас услышала.

Дальше они заговорили между собой.

Про сроки. Про то, кому поручить первичное обследование. Раменский предложил свою клинику, Шварц зачем-то спросил про питание. Кто-то сказал «объект», кто-то поправил «носитель». Апогей вставил, что мальчик слишком заметен, чтобы прятать его на два года. Куликов ответил, что мальчика никто прятать и не собирается, а вот изучить обязаны.

Мальчик. Носитель. Объект. Случай.

Я сидел в своём десятом кресле и слушал, как восемнадцать человек делят меня, словно грёбаный товар. Будто меня в этой комнате вообще нет. Кусок дерьма без права голоса, который любезно посадили за общий стол, чтобы удобнее было обсуждать.

«Псих, — предупредил Мозгоед. — Тихо».

«Ага. Конечно, тихо. Громко никто и не собирался», — ответил я телепату.

Потом резко встал, со скрипом отодвинув кресло, упёрся руками в стол, обвёл взглядом всех присутствующих и отчётливо поинтересовался:

— Эй, господа. А не охренели ли вы?