— Sei mozzafiato, bellezza mia (прим. пер. итал. — Ты великолепна, моя красавица), — пробормотал он, взял меня за руку и прижался губами к моим пальцам.

Малик тут же увёл меня прочь.

— А он прав. Ты действительно сногсшибательна. Но ты не его красавица и не принадлежишь ни одному другому мужчине.

Прижавшись носом к моему уху, он прошептал:

— Мы притворимся парой. Я буду высматривать Косту. Помни: если он узнает, что ты Рождённая временем, тебе будет грозить опасность.

Он слегка прикусил мочку моего уха, и по низу живота прокатилась волна возбуждения.

— Найди кинжал. Не позволяй ничему тебя остановить. Не поддавайся искушению, кто бы или что бы тебя ни соблазняло, — тихо произнёс он, проводя носом по краю моего уха.

Фойе переходило в огромное пространство с мраморными полами и свисавшими с потолка люстрами.

Красивые люди стояли небольшими группами и разговаривали, облачённые в меха, шёлк и кожу. Женщины выставляли напоказ глубокие декольте, а мужские гульфики недвусмысленно демонстрировали, что скрывается между их ног. Некоторые мужчины, как и Малик, уже обнажили торсы, а несколько женщин были вовсе без верха — их груди покачивались при каждом движении, а с шей свисали роскошные украшения.

Среди гостей извивались обнажённые женщины со змеями, обвивавшими их плечи и талии. Голые мужчины резвились в толпе с факелами в руках. Они отпивали из кувшинов, подносили факелы к губам и выдыхали пламя.

В углу сидели музыканты, играя на ручных барабанах, ситарах и флейтах. Музыка наполняла зал томной атмосферой.

В воздухе витал аромат благовоний с нотами мускуса, амбры и сандала, пока Малик вёл меня сквозь толпу.

На меня смотрели и мужчины, и женщины, их глаза из-под масок были затуманены желанием. Ко мне тянулись руки, поглаживая меня, отчего по коже ползли мурашки от отвращения.

Малик обнял меня за плечи, позволив своей руке скользнуть под лиф платья.

Мне хотелось оттолкнуть его, но я понимала, что должна играть свою роль и делать вид, будто наслаждаюсь его вниманием.

Время от времени он поглаживал мои ключицы, прижимался к моему уху и шептал что-нибудь вроде:

— Tu sei bellissimo, amore mio (прим. пер. итал. — Ты прекрасна, любовь моя).

Я намокла от возбуждения, шаги стали томными, а бёдра начали покачиваться в такт музыке. Казалось, я погрузилась в сон, в эротическую фантазию невероятных масштабов. Эта вечеринка опьяняла.

Раздался громкий звук рога, и в зал вплыли сексуальные молодые женщины с обнажённой грудью, неся подносы с напитками и едой.

Гости начали угощаться, кормить друг друга виноградом, поливать мёдом разные части тела и слизывать его.

Я ненадолго закрыла глаза, пытаясь подавить возбуждение, разливавшееся по телу.

Малик продолжал трогать и ласкать меня, а затем прошептал на ухо:

— Я пойду найду Рауля, сладкая. Отвлеку его, пока ты будешь искать кинжал.

Всплеск адреналина мгновенно вырвал меня из любовного дурмана.

Малик провёл пальцами вверх и вниз по моей шее.

— Ты справишься, amore. Делай вид, будто осматриваешься и решаешь, в чём хочешь поучаствовать.

Я приблизила губы к уху Малика, наслаждаясь исходившим от него теплом.

— Где мне искать?

Он оставил дорожку нежных поцелуев вдоль моей челюсти.

— Ищи кабинет или библиотеку. Не бойся. Если что-нибудь случится, немедленно уходи.

Я задрожала — то ли от его поцелуев, то ли от опасности, с которой мне вскоре предстояло столкнуться.

Он едва коснулся моих губ своими.

— Ты сильная, Оливия. Ты справишься. Я тебе доверяю.

Я отстранилась, и мы обменялись долгим, обжигающим взглядом. Затем я развернулась и неспешно удалилась, покачивая бёдрами.

Я поднялась по лестнице, застеленной роскошным бордовым ковром. На стенах висели прекрасные картины, изображавшие обнажённых женщин, развалившихся на кушетках, пока мужчины между их ног трахали их или вылизывали им киски. На одной картине мужчина с огромным членом был привязан к позолоченному столбу. Его окружали несколько женщин: одни держали палочки с перьями, другие лили из кувшина масло на его мускулистое тело.

Чем выше я поднималась, тем громче и страстнее становилась безошибочно узнаваемая симфония наслаждения. На каждой лестничной площадке мимо меня проходили полураздетые парочки, их глаза пылали жаром и желанием.

Одна пара остановилась передо мной, и женщина спросила:

— Vorresti unirti a noi?

Она подняла ладонь к моей щеке и обхватила моё лицо.

— Нет, — ответила я по-итальянски. — Я не хочу к вам присоединяться. Меня кое-кто ждёт.

Женщина взглянула на своего спутника.

— А можно мы посмотрим?

Во рту пересохло, пока я пыталась придумать убедительный ответ.

Но меня спас другой мужчина, схвативший её за руку.

— Алексия! Алессандро! Вы должны присоединиться ко мне и Джанне.

— Мы бы с удовольствием, — проворковала Алексия, — но пытаемся соблазнить эту красавицу.