Каждая клеточка моего тела жаждала прикоснуться к ней, заключить её в объятия, а сердце выбивало стремительное стаккато. Мне хотелось броситься к ней, схватить и жадно поцеловать — пока я не увидел мужчину рядом с ней.

Он казался странно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где видел его раньше. И всё же у меня не было сомнений — я его знал.

Кем бы он ни был, он прижимался губами к её шее и целовал вдоль линии челюсти.

Острый приступ ревности скрутил внутренности.

Я продолжал наблюдать. Оливия, казалось, подыгрывала ему, но на самом деле не проявляла особого интереса.

Конечно, ей это неинтересно. Её сердце принадлежит мне… Мы навеки связаны душами.

А потом она рассмеялась и провела пальцами по его шее.

Неуверенность пригвоздила меня к месту. Ей нравилось его внимание? Она перестала меня ждать?

Этот мужчина не мог оторвать от неё ни рук, ни губ. Впрочем, разве мог хоть один мужчина? Куда бы она ни шла, её пожирали голодными, волчьими взглядами. За ней тянулся шлейф чужого желания.

Но этот темноволосый мужчина рядом с ней… Я его знал. Я уже видел его раньше… Но где?

Он приблизил губы к губам Оливии и едва коснулся их. Они казались такими… близкими.

Из моего горла вырвалось тихое рычание. Какие бы права этот мужчина ни воображал, что имеет на мою жену, этому придётся положить конец. Прямо сейчас.

Я протиснулся сквозь толпу, намереваясь разобраться с незнакомцем и вернуть себе жену.

Но они разошлись, и Оливия направилась к лестнице.

Я последовал за ней, держась на расстоянии.

Мужчины и женщины продолжали свои жалкие попытки соблазнить Оливию, но она отвергала их.

Какая-то женщина обвила руками мою шею и проворковала:

— Ну здравствуй. Похоже, тебе не помешала бы компания. А я совершенно свободна.

Её позолоченное платье спускалось намного ниже пышной груди. Между грудей свисали рубины, такие же украшали её уши.

— Я вижу, — ответил я по-итальянски. — Но я занят.

Я отстранил её и вытянул шею, пытаясь разглядеть за ней Оливию, но та уже исчезла. Сердце ухнуло вниз. Мне нужно было её найти. Я обошёл женщину, не обращая внимания на её уговоры и возмущение, и направился туда, где в последний раз видел Оливию.

Я кивал охранникам у каждой двери в длинном коридоре и спрашивал:

— Sto cercando il mio compagno di giochi. I suoi capelli sono del colore delle fiamme. L’hai vista?

— Sì, — отвечал каждый из них. — Ты ищешь свою подружку для развлечений. Твоя огненноволосая любовница пошла туда.

Последний охранник ухмыльнулся.

— Оставь немного и для нас, приятель.

Он и его напарник рассмеялись.

— Sì, sì, — ответил я с улыбкой, думая: да ни за что, блядь, я ею не поделюсь. На сегодня я и так достаточно делил её с каким-то незнакомцем. Как только я снова заявлю на неё свои права, она вспомнит, кому принадлежит.

Я поспешил дальше и увидел мужчину, согнувшегося пополам и корчившегося со стонами на ковре.

— Это с тобой сделала женщина с волосами цвета пламени?

— Sì, è una puttana, — с трудом выдавил он.

Я тут же пнул его сапогом.

— Уверяю тебя, моя жена не шлюха. Наверняка ты распустил руки и полез туда, куда не следовало.

Впереди коридор был пуст. Я бесшумно двинулся по мягкому ковру, поочерёдно прикладывая ухо к каждой двери. Ничего. Добравшись до последней, я услышал изнутри тихое скребущее шарканье, словно кто-то осторожно передвигал мебель по деревянному полу.

Оливия здесь. Она что-то ищет. Возможно, тоже разыскивает солнечный кинжал.

Я медленно повернул начищенную латунную ручку и осторожно приоткрыл дверь.

Оливия напряглась, выпрямив свою прекрасную спину.

— Всё не так, как вы думаете, — сказала она по-итальянски, не отрывая взгляда от книжного шкафа.

Ох, Оливия. Как же я скучал по звуку твоего голоса.

— Разве? — ответил я тоже по-итальянски, изменив голос. — Боюсь, вы ошибаетесь. Для меня совершенно очевидно, что вы находитесь там, где вам быть не положено. За шпионаж полагается наказание.

— Правда? — Её плечи напряглись. — Какое?

— Двадцать ударов плетью.

Она медленно обернулась. Увидев меня, нахмурилась, но ничем не выдала, что узнала.

Мои волосы были коротко острижены, а лицо гладко выбрито. К тому же сегодня на мне был роскошный костюм, который граф Монтего дал мне для бала.

Тёмно-синие кожаные бриджи облегали меня словно вторая кожа. Торс скрывал приталенный стёганый дублет того же насыщенного синего цвета. В проймы куртки с высоким воротником были вшиты рукава. Отделкой служили мех горностая и золотая вышивка.

Граф уговаривал швею не пришивать рукава.

— Он всё равно захочет снять его вскоре после нашего прибытия, — со смешком сказал он.