В тот момент я поняла, что сделаю всё возможное, чтобы уничтожить Бальтазара, даже если ради этого мне самой придётся умереть.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 10

Сидя в кабинете Малика с маминым дневником на коленях, я никак не могла прийти в себя после прочитанного отрывка из её воспоминаний. Жизнь мамы определённо не была лёгкой. Она влюбилась в демона — чудовище, которое не признавало никаких моральных принципов, кроме собственной извращённой морали. На меня обрушилось столько информации, что я даже не знала, с чего начать всё это осмысливать.

— Мы должны дочитать до конца, Эмили. Мы просто не можем сейчас остановиться.

— Конечно. Мне только нужно размять руки и ноги. Я даже не заметила, как сильно напряглась из-за маминых слов. — Эмили нервно рассмеялась, встала и потянулась из стороны в сторону.

Я подошла к двери, приоткрыла её и прислушалась, надеясь услышать Рози. Но из остальных комнат не доносилось ни хихиканья, ни детского смеха, ни плача. Всё ли с ней хорошо под присмотром Малика?

Я убедила себя, что с ней всё в порядке. За столом Малик был с ней таким заботливым и внимательным. Зачем ему причинять ей вред? Но с другой стороны, зачем демоны вообще что-либо делают? У них свои способы оправдывать собственные поступки.

Я закрыла дверь.

На улице уже стояла непроглядная тьма, а ветер стих, и теперь нас окружала зловещая тишина там, где совсем недавно завывали порывы ветра. Раздувшаяся луна, приближающаяся к полнолунию, освещала небо, деревья и мокрую после недавнего дождя землю.

Я упёрлась руками в поясницу и запрокинула лицо к потолку, пальцами разминая затёкшую спину. Затем повернулась к Эмили.

— Готова читать дальше?

— Да. Готова.

Мы снова устроились на диване, прижавшись плечами и сбившись вместе, словно два щенка, а дневник положили себе на колени.

24 августа 1561 года

Я запомнила слова, священное писание, которому научил меня Джованни. Но мне очень страшно. И, если быть честной, я скучаю по Бальтазару и жажду его с безумием, свойственным лишь сумасшедшим. Он оказывает на меня настолько сильное воздействие, что это не поддаётся никакому объяснению. Как я могу тосковать по этому демону, по существу, которое лишило жизни всю мою семью? Но здесь, в подвале, всё произошедшее кажется каким-то нереальным. Может, я всё это выдумала? Может, меня мучила лихорадка и кровавая расправа над моими близкими мне просто привиделась?

Я прижала кончики пальцев к губам. Бальтазар держал мою мать в какой-то почти сверхъестественной власти. Но разве не этим славились демоны? Разве они не соблазняли своих жертв, чтобы получить желаемое?

26 августа 1561 года

Я вижу, как над горизонтом появляется край луны. Я зашью этот дневник в карман своей юбки. Джованни говорит, что, произнося священные слова, я должна быть точна и непоколебима в своём намерении. Мне по-прежнему страшно, но теперь я полна решимости.

Убийства были реальны. Джованни, наверное, почувствовав, что моя решимость слабеет, заставил меня смотреть на похоронную процессию через узкие окна подвала. Вся моя семья проехала мимо в деревянных гробах, закреплённых на повозках, запряжённых лошадьми. Жители деревни, все одетые в чёрное, плакали, проходя мимо дома Джованни. Мне пришлось взглянуть в лицо тому, что сотворил Бальтазар. И Джованни прав — я должна немедленно бежать.

Джованни рассказал, что жители деревни потрясены этими бессмысленными убийствами. А поскольку я исчезла, подозрение пало на меня. Я должна покинуть подвал, когда мир окутает ночь. Джованни пойдёт со мной и убедится, что я благополучно отправилась в путь.

31 августа, по крайней мере, мне так кажется

Перемещение во времени было невероятно странным — когда я произносила священное писание, разрезав ладонь кинжалом, мир вокруг начал расплываться. Мне стало ужасно плохо, и я думала, что меня вырвет. Затем меня окружила клубящаяся чернота, словно всё происходило во сне. Когда я открыла глаза, то лежала посреди поля с высокой травой. Я одна, и мне страшно. Я странствую уже несколько дней и до сих пор не встретила ни единой души.

8 сентября

Бальтазар уже нашёл меня. Он переместился в это время. Я умирала от голода, поэтому была рада его увидеть. Я настолько ослабела, что едва могла переставлять ноги.

Бальтазар сказал, как сильно любит меня и как скучал. Он пообещал, что станет лучше.

— У меня есть дом здесь, в Америке, — сказал он мне. — Я отвезу тебя туда и буду оберегать. Клянусь, я обуздаю тьму внутри себя. Тебе больше не нужно меня бояться, моя любимая.

Я была слишком измотана, чтобы возражать, и без сил рухнула в его объятия.